Michael Ward
Майкл Уорд



Katekyo Hitman Reborn
Sasagawa Ryohei
19.01.2006
20
фамильяр
мужской
Ягуарунди
Ягуарунди (Herpailurus yagouaroundi) – дикая кошка из Южной и Центральной Америки. Это выносливый, стройный и невероятно гибкий всеядный хищник. У него длинное тело, маленькая голова, округлые уши, короткие ноги, но он бегает быстро и лазает не хуже обезьяны.
Размером с небольшую собаку (овчарку), но более приземистая и гибкая. Окрас серовато-бурый, почти незаметный в тени, с более светлым брюхом. Хвост длинный, которым он балансирует при беге и лазании. Несмотря на короткие ноги относительно тела, он очень быстрый в броске.
Как и представители рабочего класса, этот зверь - идеальное сочетание приземленности и прагматизма. Он не пытается казаться большим и страшным.
Он просто есть — когда надо, незаметный, но если нужно, догонит любого и залезет куда угодно. Он может протиснуться в узкие щели, а его бесшумность в звериной форме — 10 из 10. Он передвигается, прижимаясь к земле, и любит забираться на шкафы или высокие полки, откуда наблюдает за окружающими — это его излюбленная позиция.
Ягуарунди отлично видит в сумерках, а его зрачки сужаются в щелочки на ярком свету.
Это всеядный хищник, но предпочитает мясо и мелкую добычу. В образе человека он сохраняет привычку принюхиваться к незнакомой еде или слегка склонять голову, прислушиваясь
Ягуарунди как дикий зверь привязывается к человеку в неволе, может быть ручным. Отсюда и сильная связь с семьёй или близкими людьми, потребность в дружбе, социуме, оказании помощи. Всегда ищет контакт с тем, к кому привязан. Не суетлив, но упёртый.
Sable Halliwell
Студент Академии
,
3 курс
Рост: 184 см.
Вес: 83 кг.
С первого взгляда — типичный «спортивный парень» из рабочего пригорода, но есть в нём что-то от зверя: плавность движений, тихая пружинистость, словно он всегда готов сорваться с места. Он не пытается выглядеть устрашающе, но чувствуется, что за плечами — годы физической работы. Он сухой и жилистый, выносливый и очень гибкий. В боксе его коронный прием — уклонение и контратака. Он не всегда блокирует удары силой, а будто "стекает" с них, используя подвижность корпуса.
Его бдительность выдаёт лёгкий наклон корпуса вперёд, словно он всегда прислушивается или готовится к рывку. Спина прямая, но не напряжённая — привычка держать баланс.
Он не спринтер-рекордсмен, но у него феноменальная выносливость. Может долго бежать трусцой без одышки. Реакция — чуть быстрее человеческой. Он ловит падающие предметы, порой почти не глядя, и на тренировках ему бывает скучно от медлительности партнеров. Но он никогда не жалуется на них, а напротив, помогает усвоить приёмы и стать ещё сильнее. Ведь в этом и смысл тренировок!
Волосы пепельно-светлые, почти платиновые, коротко стриженные. Они всегда слегка взъерошены — либо от ветра, либо от привычки взъерошивать их ладонью. Глаза карие, но с отчётливым золотисто-янтарным отливом на свету — отголосок звериной сущности. Взгляд цепкий, живой, быстро переключается с предмета на предмет; в спокойном состоянии — чуть прищурен, словно он сканирует пространство. Когда смеётся, в уголках глаз появляются лучики морщин. Улыбка открытая, но не широкая; чаще это лёгкая усмешка. Нос прямой, с лёгкой горбинкой (след от старого перелома — дрался с мальчишками). На костяшках пальцев — потёртости и мозоли от бинтов и работы на складе.
Майкл не парится по поводу одежды, и концепция формы его полностью устраивает: не надо думать и покупать лишнее! А во время, когда учёбы нет, можно просто напялить футболку и старые добрые джинсы с кроссами. Вот ещё, прихорашиваться!
Из аксессуаров — только боксёрские бинты, намотанные на запястья (он привык, что они под рукой, и носит, когда уходит на прогулку или тренировку) и старые часы Casio с потёртым ремешком. Иногда — тонкая цепочка на шее с кулоном в виде якоря (память об отце).
1. Рождение и взросление
Майкл появился на свет в пригороде Бостона, Куинси. Узкие улочки и старые деревянные домишки-«кейпкоды» - это родина потомков ирландских и итальянских иммигрантов, царство гранита и верфей.
Здесь его семья когда-то купила старый двухэтажный дом и не спеша выплачивает ипотеку. Ни шикарных газонов, ни дорогой машины - подержанный Ford десятилетней давности, подвал, пахнущий сыростью и хранящий тайны (в виде старого же хлама).
Отец работал старшиной, сотрудником Береговой охраны. Работа, где важная физическая сила, дисциплина и решимость принимать непростые и важные решения в потоке хаоса.
Он следил за порядком и нередко спасал жизни во время штормов, а вот его супруга - там, где смерть подбирается неизбежно. Она работала в частной клинике медицинской сестрой, в отделении паллиативной помощи. Шторм жизни обрушивался на женщину в виде сменного графика (сутки через трое) и ежеутренней электрички, а опустошение и опущенные от усталости плечи были следствием общения со смертью и угасанием.
Но вместе можно преодолеть любые препятствия, и семья была крепка и сильна в своей верности друг другу. Майкл был первенцем, а годом позже родилась его сестра, Лиза.
Главной фигурой в доме и примером для подражания был отец. Он был строг, но справедлив, и не раз твердил сыну: «Человек становится человеком, когда берёт ответственность за слабых. Долг — это не мучение и не тяжкая ноша, это твои руки, которые держат семью».
Так они и жили. Сестрёнка полюбила садоводство и рукопашный бой, а Майкл - бокс и всякие работы, требующие физическую силу. Нередко участвовал в волонтёрских начинаниях. Обычная публичная школа предоставляла доступ и к некоторым секциям, и там мальчишка и оттачивал навыки старого бокса - не для побед на ринге или соревнований в школе, а чтобы учиться давать сдачи, держать удары судьбы, контролировать свою силу и не перегибать палку.
2. Повороты судьбы
Но жизнь не любит размеренности и планов на неё саму, а потому случилось два очень важных события. Первое прогремело как гром среди ясного неба.
Обычный вылет на вертолете во время сильного шторма, но совсем непростая спасательная (а может, и не совсем спасательная...) операция. К сожалению, из-за халатности отдельных лиц и непростых погодных условий вертолет разбился. Отец семейства, который был в числе сотрудников, погиб и был награждён посмертно (почётная грамота и именной камень в местном мемориале).
После похорон Майкл, которому тогда стукнуло 14 лет, автоматически занял место мужчины в доме. Он не давал повода матери и сестре волноваться о себе. Конечно, он не мог работать полноценно, а школу не намерен был бросать из-за того, что образование было ценностью его семьи, и это огорчило бы мать. Но брался за подработки, выучился готовить, и ничего для себя не просил.
А заодно думал о будущем. Успеваемость в школе была не то чтобы лучезарной: чуть ниже среднего по математике, но хорошие оценки по литературе и истории (он любил читать военные мемуары). Он старался, но понимал, что быстрая реакция доступна ему в спорте, а руки его сильны, но вот ум? Квантовая физика не его, как и высшая математика. Что же делать? Мать тянет лямку, а сестре скоро поступать в колледж - а это и вещи, и деньги.
Варианта у него была два: ушататься пока что простыми работами в автомастерской, строительных складах (а то и на складах Amazon!) и откладывать эти деньги строго на страховку и еду, ну и подкидывать сестре. А может, еще лучше - завербоваться в армию, отправлять деньги домой, а там уж и думать. Или попробовать пойти по стопам отца. В любом случае, взять кредит на учёбу в университете или даже колледже - сомнительная была перспектива.
3. Дорога к Академии
Но судьба снова показала другое развитие событий. Им заинтересовалась вовсе не армия, а... Инквизиция. Тайный мир, магия-шмагия, что за шарлатанство? Но как бы то ни было, какой бы разговор не вели с ним, после недолгих размышлений Майкл дал своё согласие. Для матери и сестры всё объяснялось просто - некий конкурс, подготовительный колледж, международный набор студентов и прочая мишура. Главное было в другом: стипендию можно отправлять домой, снять бремя трат с семье за себя и, как знать, отвести от них беду. Ведь раз он «не такой», то и защищать он должен так, как умеет. А если не умеет - пусть научат! Ведь отец, умирая, спасал чужих. Майкл чувствует, что если он отвернётся от этих «способностей», он предаст принцип отца («быть полезным, если можешь»). Ещё бы вот ума хватило...
Итак, предложение было принято. В конце концов, это тот же контракт, а образование позволит ему после как-то работать. В личном разговоре он примерно так и аргументировал своё быстрое согласие:
«Слушайте, я понял. Вы даете мне образование, кормите, страхуете таким образом мою семью. А взамен я должен выжить и учиться. Я на такое согласен. Где подписать?»
Майкл привык быть старшим, защитником. Поэтому, едва освоившись, он охотно помогал и другим приспособиться в бытовых делах, да и в целом не любил находиться без дела. Хаос - его враг, но сам он будто кажется воплощением этого хаоса. Он громко разговаривает, его появление заметно, он рубит с плеча и всегда носится как угорелый. Ему всё надо здесь и сейчас, чтобы применить на практике, а ждать долго и упорно - эдак можно дождаться только старости!
Ждать пришлось долго по меркам нетерпеливого человека, но совсем недолго для того, кто вечно занят делом или уже пожил жизнь. Долго ли коротко ли, один обычный поход в столовую изменил всё ещё раз.
Это был душный день, после тренировки, когда живот требует набить его чем-то сытным и жирным, а очередь в столовой не вписывалась в планы. Не вписавшись в поворот из-за своего уставшего тела, он сталкивается... с ней.
Особа эта, кажется, не спешила вообще никуда в этом мире. Но дремавшая в её руках ничего не подозревающая булочка с сыром вдруг испарилась и оказалась у него на голове. Магия, о которой она не подозревала. Странная "чуйка", которая вдруг охватила всё его существо.
- Чёрт! Это ты!
И всё стало понятно.
Если бы окружающие проследили за его поведением, вердикт был бы, скорее всего, однозначен: хорошо быть тупым и ни о чём не думать. Но это маска (хотя он таких слов и понятий не знает, и делает так подспудно). Как и многие люди, он пережил «всякое дерьмо», но решил, что излишне париться - слишком дорогая цена, когда силы нужны на решение проблем. Когда проблема не решается, он выплёскивает эмоции через силу и физическую активность. Лишний раз помыть коридор, пробежаться по дорожке или отточить хук слева и хук справа - да что угодно, вплоть до мытья посуды или перестановки мебели. Его философия: «Я могу расстраиваться, или я могу делать. Когда я делаю — расстраиваться некогда».
Он вспоминает отца с благодарностью. «Старик научил меня главному: если не знаешь, что делать — отжимайся. Когда всё тело горит, голова яснеет».
На месте усидеть ему трудно, и лишь уроки отца, который вдалбливал в него дисциплину, заставляют сидеть по струнке или делать рутинную работу, практический смысл которой ему не объяснили. Часть его комнаты - всегда идеальный образец чистоты и дисциплины. Но не потому, что он аккуратный, а потому что выучил - во время хаоса любой инструмент должен быть на своём месте. И если ты не можешь сделать что-то стоящее - сделай хотя бы малое, заправь кровать!
В свободное время он всё так же боксирует. С книгами ему трудно, и читает он их на ходу, чтобы энергия не хлестала через край. И не понимает, почему они написаны так по-дурацки, с кучей "воды" и ненужных умствований. Ну кто так доберётся до сути?!
Мысль о том, что он - чьё-то оружие, проводник, подспорье, с трудом уживается в его голове, но он не особо страдает. В конце концов, для польза дела хоть горшком назови, да в печку не спеши ставить!
У Майкла острое периферическое зрение, поэтому замечает движение краем глаза раньше, чем кто-либо. Он всегда знает, кто где стоит в комнате. Терпеть не может, когда кто-то подкрадывается сзади. Рефлекторно может вздрогнуть или развернуться. В новой комнате или ином помещении неосознанно прикасается к вещам, как бы «запоминая» их (на самом деле — проверяя безопасность).
Обожает обычную и честную еду: бургеры, яичницу с беконом, рыбу. Он всегда голоден после физической нагрузки, да и в целом всегда! А вот овощи ненавидит, как и сладости - «это не мужская еда», шутит он. Жуёт долго и тщательно, потому нередко ест на ходу, так как может не уложиться по регламенту (похоже, привычка уходит корнями в сущность зверя, что привык измельчать пищу перед проглатыванием).
Любит спать в нестандартных позах — может заснуть в кресле, поджав ноги, или на полу у стены. Дремать где попало между сменами и учёбой давно в крови. В разговоре часто жестикулирует, но не резко. Любит опираться плечом о стену или дверной косяк, полустоя-полусидя — такая ленивая грация крупного хищника. Когда думает или слушает внимательно, слегка склоняет голову набок, как бы принюхиваясь или прислушиваясь к звукам.
Любит сухие, самоироничные шутки. Например, когда его спрашивают, как он так быстро бегает или здорово отбивает удар, он отвечает: «Меня в детстве мама за плохие оценки сковородкой гоняла, а батя пытался отнять игровую приставку, когда я залипал, а я не отдавал!».
Ко многим серьезным вещам относится иронично. Например, вместо того чтобы благоговеть перед учебным заведением и древними знаниями, он первым делом нашёл спортзал и спросил: «А груша тут есть? Или только магия?»
Он никогда не ждал чуда, а находил работу и дело. В итоге чудо нашло его самого.
Лучше удар тепловой, чем в челюсть!




















