Потомственный детдомовец, ибо мать его(как, скорее всего, и отец) сама была воспитанницей этого заведения и родила буквально за несколько дней до выпуска из этого чудесного заведения. Ребенка с собой забирать она не стала, оставив в качестве сувенира очень радостным и довольным от такого доверия воспитателям, поспешившим сплавить мальца в дом ребенка в надежде что того заберут на усыновление.

Надежды оказались тщетными. Несколько лет (и приемных семей) спустя, парень таки вернулся в родные пенаты и прочно уселся на шею ведомству соцзащиты родного государства. Одновременно с этим в детдоме резко начались проблемы с бюджетом. Прорванные трубы, пожары на кухне, проблемы с проводкой… Про катастрофически выросшие траты на медикаменты и говорить не стоило. Бинты, йод, зеленка улетали как в черную дыру. Суеверные нянечки даже пару раз приглашали священников, дабы изгнать залетного барабашку. Увы, изгнать никого не удалось, а после того как у второго подряд служителя культа беспринципные детдомовцы нагло стырили крест, кадило, запасы ладана и кошелек, больше никаких экзорцизмов не проводилось, хотя здание и продолжило приобретать себе репутацию "нехорошего места", тем более что слухи в городке на пару тысяч человек распространялись быстро и обрастали ну совершенно невообразимыми подробностями.

Тем временем юный Максимиллиан рос и сильно мечтал когда-нибудь встретится со своей мамой, обнять ее, прижать к себе, и не отпускать пока та не перестанет трепыхаться. Назвать будущего детдомовца «Максимиллиан» это надо было быть очень жестоким или поразительно глупым человеком. По рассказам очевидцев – жестокостью девушка не отличалась. Как, увы, и умом. Однако, с достоинством пронося через детство груз насмешек и подколов, парень в целом неплохо учился, любил одиночество библиотеки, даже немного научился работать руками. Собственно ими он и создал себе единственную подругу, верность которой он хранил и о которой заботился лучше чем о самом себе. Маленькая, ухватистая, полуметровая бита, выточенная на стоящем в мастерской токарном станке, была любовно обклеена черной изолентой и стойко хранила маленький девичий секретик – высверленную сердцевину, куда юный рукодельник залил расплавленный свинец. Подругу он назвал «Колыбельная» и никогда с ней не расставался(позже Колыбельная была переименована в «Волшебную палочку»)

Больше ничего особо выдающегося в жизни Макса не происходило до самого выпуска из детского дома, который он покинул под хлопки салюта шампанским из администрации, которые уже и не надеялись отмучаться, имея смутные подозрения что "что-то с ним не чисто".

Благо в коем-то веке парню действительно повезло и государство, без проволочек, расщедрилось на квартиру , да еще и на какую! В свежеотстроенном доме, не далеко от центра города (и плевать что в родном городе Макса до центра можно было дойти минут за пятнадцать неспешным шагом), своя комната, своя ванна, свой туалет, своя кухня, радостно бегал по новому жилью его свежеиспеченный обладатель! Поколебать его хорошего настроения сейчас не смогло бы ничего... Как он наивно полагал.

... В себя Максимиллиан Майер пришел через несколько дней, в знакомой палате горбольницы, а рядом сидел какой-то неизвестный мужчина, который и сообщил юноше сразу две новости: Во первых, его дом пострадал при взрыве бытового газа, спасатели до сих пор не закончили раскапывать пострадавших, так что он еще легко отделался. Во вторых, это не детдом был проклят, это у Макса самый настоящий дар и ему стоит радоваться, ведь он станет настоящим ведьмаком.

Юный волшебник честно попытался радоваться. По не бритой несколько дней щеке сбежала одинокая слезинка. Палату заполнил запах горелой проводки, освещение погасло и помещение больницы заполнил зуммер сигнала пожарной тревоги.