Аттикус избалован роскошью и комфортом — в этом он не стеснялся признаться, но без хвастовства. Долгие пешие прогулки, многочасовые «приключения» на машине по пыльному, безлюдному шоссе, сутки в поездах, прости господи. Он не просто боялся этого, терпеть не мог, нет. Он не знал подобного опыта и, сказать откровенно, не испытывал большого желания примерять его на себя. Ну вот совсем не было подобного желания, нет и нет, отчего юноша никак не мог разделить восторгов, взрывными брызгами летящими со стороны его преподавательницы и спутницы на ближайшие, дай бог, десяток часов. Не мог не потому, что не хотел… Хотя кого он обманывал, не хотел и не понимал.
— Мм, чудесное утро, — протянул он, старательно изображая воодушевление на лице, но оно как на зло комками скатывалось в едва приподнятых уголках губ, совсем не радостно, скорее вымученно и ленно, — Просто восхитительное, — проглотил последнее слово почти целиком, прислонившись ртом к банке с газировкой и сделав маленький глоток искрящейся, освежающей кислоты, едва приглушенной сахаром. Пока девушка расправлялась с ключом зажигания (стоило заметить, что весьма умело), Кит все же откупорил свой лимонный Швепс. Особых ставок на его бодрящий эффект он не делал, и все же легкий заряд энергии в это ранее и совсем не доброе утро ему не помешал бы. Более того, Аттикусу позволили выбрать саундтрек к их «фантастическому» приключению, что, само собой, не могло не обрадовать и дать небольшой, но все же повод взглянуть на предстоящее мучение, обличенное в радостное времяпрепровождение, под иным углом.
— Будьте уверены, мисс, заскучать вам не грозит.
«Потому что это грозит только мне», — издав тихий смешок и обреченно мотнув головой, Аттикус воткнул банку с пивом с подстаканник, наклонился вперед, сдавленно крякнув точно старый дед на пенсии, и принялся тыкать пальцем по сенсорному экрану магнитолы, немного залипающую на смене экранов, но вполне податливую. Американские радиостанции Кит не знал, впрочем, он и настраивать их не особо умел — за свою недолгую жизнь он всего лишь несколько раз имел дело с радио, в остальное же время он активно использовал Спотифай, Ютуб и Эпл Мьюзик. Благослови, господи, японцев, для своей техники они не скупились на удобство и простоту в понимании, а потому путем пары-тройки простых манипуляций юноша нашел станцию с кантри-роком. Бешеный концентрат истинной американской культуры, насколько о ней мог судить 18-летний британец. Идеально под такой саундтрек было ехать куда-нибудь на ранчо в Теннесси. Как славно, что мисс Хибино взбрело в голову менее гениальная идея.
Ее приятельский тон ведения беседы не вызывает у Аттикуса еще большего раздражения. Он все так же кошмарно хочет спать, струя ветра из слегка приоткрытого окна несущейся по трассе машины по-прежнему не разжигает в нем дух авантюризма. Но и злиться он больше не может. Губы мальчишки невольно расплываются в ленивой улыбке.
— Да, верится с трудом, однако чем больше этой магии становится в жизни, тем скорее ты начинаешь смотреть на нее как на нечто обыденное. Пока что я не обременен парой, в плане, — мельком взглянул на спутницу, многозначительно вскинув брови, — Не нашел своего фамильяра, а потому и собственные силы во мне не пробудились. Так что, почти что на экскурсии в лондонском музее Ворнеров, только уроки задают, — беззлобно усмехнулся. Он-то эти уроки делал через раз.
Кит сделал еще пару глотков и развел расслабленные ноги чуть шире.
— Я не знал, куда идти, если честно. Мы вместе с Алти, моей сестрой-близняшкой, хотели поехать учиться куда-то дальше вместе. Мы вообще с ней всегда были вместе, — голос юноши сделался заметно тоскливым и едва не плачущим, но студент быстро взял себя в руки, смахнув с себя накатившую печаль пятерней, импровизированным гребнем зачесавшим назад растрепанную челку. — С ней я пошел бы куда угодно, даже если не смог найти там собственного счастья. Она — прирожденная звезда балета, мне нравится петь и хоккей. Меня звали, кстати, туда, в большой хоккей, но я отказался. А потом пришло письмо, пришли люди из Инквизиции, Алти уговорила меня больше не отказываться ради нее от собственного пути. Так и вышло, что я теперь тут, а она в России. Хотя знаете, — хмыкнул поверх банки с газировкой, — Лучше бы я выбрал хоккей.
Когда девушка предложила мальчишке задать ей ответный вопрос (а их у Аттикуса было не мало, да и настроение поболтать у него наконец-то установилось), парень ощутил какую-то шибко сильную мощь, приложившую его лопатками к спинке кресла, вдавившую его туда, будто под прессом. За болтовней он не сразу заметил, как стрелка спидометра улетела почти в самый край шкалы. Машина, хоть и неслась по дороге с невероятной скоростью, звучала мягко, почти что мурчала, отнюдь, не вселяя спокойствия.
— Мисс, — голос Занотто дрогнул; карие глаза тревожно округлились. — Мисс? — он медленно обернулся к преподавательнице, надеясь, что та наконец расслышит его волнение за беззаботно льющейся беседой и переливчатой трелью банджо. — Мисс Хибино, какого дьявола вы не пристегнуты! — едва не дал петуха, испуганно пялясь на плечи девушки. И как он раньше не заметил?!
— Мы разобьемся! — инстинктивно вжавшись в кресло еще сильнее, Аттикус схватился за ручку над дверью, второй рукой крепче сдавил банку, с лязгом прогнувшуюся под его пальцами и брызнувшую лимонным напитком парню на брюки. — Сбавьте скорость, черт побери, и пристегните ремень! — проревел блондин, испуганно таращась на дорогу, слившуюся в одну сплошную мыльную полосу.
Безусловно, опрометчиво кричать на человека, в руках которого не просто руль авто, но и целых две жизни — в лучшем случае, в худшем — жизнь того, в машину которого можно влететь по встречке. Но Аттикус уже себя не контролировал, его разумом завладела паника.
Цитировать
