У каждого или почти каждого педагога есть свои любимчики или просто мальчики и девочки на побегушках. Вечно лебезящие шестерки, быстрые гонцы и подлизы во имя высоких оценок и хорошего настроения своего повелителя готовы весело бежать по головам своих сверстников. Социум полон предателей, трусов и садистов, вот именно из таких студентов состоял кружок поддержки Флеминга, не брезговавшего пользоваться жесткими, непедагогичными методами.

После нескольких минут позора Гилберт решил воздать сполна авторам шалости и сделать это так, чтобы другим было неповадно не то что не по делу магичить, но и косо на него смотреть. Стоит простить один только раз и тебя превратят в грушу для битья и отвода гаденьких душ. Большая часть подростков глупа и жестока, когда не доходит через голову, приходится доводить через более чувствительные места.

После очередного занятия по врожденным дарам часть студентов намеренно задержалась в аудитории. Высокая девушка с длинными светлыми волосами подошла к профессору и быстро что-то нашептала тому на ухо. Уверенным кивком Флеминг дал добро на идею и, подозвав еще двоих крепкого вида парней, развернул к ним планшет с планом академического городка.

- Вечером вы читаете книги вот здесь. Встреча должна пройти без лишнего шума в кругу «друзей».

В свою очередь кивнули и парни, учить их обстряпывать особо сложные вопросы социального характера не представлялось необходимым. До более близкого знакомства с Гилбертом они действовали как простая шпана, у которой нет цели, есть только путь. Теперь же, когда у мини-банды появился целый главарь, облаченный властью, можно было не беспокоиться о проблемах с дисциплинарной комиссией.

Когда на землю опустились сумерки, компания выдвинулась на охоту и пропала на горизонте. Флеминг медленно шел один, убрав руки в карманы и размышляя о жизни. Через четверть часа он уже стоял на пороге подземного подобия библиотеки, куда неделю назад студенты сообща сносили и складывали по стопкам книги разной величины, оформления и содержания.

- Так, так, так…

Повесив черное пальто на облезлую видавшую виды вешалку, профессор размял плечи, приосанился и шаг за шагом стал спускаться вглубь хранилища. В воздухе улавливался стойкий запах старых книг и стертого паркета. Было что-то еще, что пропитывает древние помещения, редко посещаемые и почти не проветриваемые: побелка, смешанная с плесенью. Гилберт развернул кресло с высокой, обшитой цветастой тканью спинкой к книжному стеллажу и сел с комфортом. Со стороны входа в помещение его было не видно, на что и делался расчет.

Во мраке хорошо и спокойно, мрак обволакивает и убаюкивает сознание. Прелесть темноты мог познать лишь тот, кто знает простую истину: опасность таится не в темноте в виде бесплотных призраков. Опасность как правило имеет две руки, две ноги и может приветливо улыбаться, если того пожелает. Паук уже раскинул сети в ожидании беспечных ночных мотыльков. Достаточно чиркнуть спичкой и крылатый путешественник весело примчится на встречу к собственной смерти вместо желаемого теплого и ласкового дневного солнца.   

Остывающий воздух наполнился звуками, выбивающими из наступившего в сознании транса. Пространство завибрировало от движений, голосов, тепла человеческих тел – от всего того, что входит в понятие «энергия» или даже «жизнь». Судя по голосам, вошло два тела, одно из которых так бодро прискакало к эпицентру живой черной дыры в виде Гилберта, что успело только ахнуть, уронить фонарик, а потом и самого себя. Оставалось надеяться, что обойдется без черепно-мозговой травмы, серьезного членовредительства профессор не планировал. Пока первое тело блуждало в закоулках потерянного сознания, серые глаза Флеминга устремилось на тело номер два.

- Кто это тут у нас? Воры особо ценной литературы? - Нехотя вставая, маг поднял свое совсем не легкое кресло одной рукой и развернул его так, чтобы сесть к собеседнику лицом. – Думал вы настолько бестолковые и невнимательные, что осознаете мое присутствие лишь когда кто-то из вас сядет мне на голову.

В тот же момент помещение озарилось тусклым светом от зажженной старой лампы под потолком. На пороге сзади от Эйвери выросло трое местных студентов, поведение которых не отличалось добропорядочностью. Парень с коротким ирокезом и металлическими кольцами во всех частях тела громко хлопнул дверью, запирая этаж. Лысый амбал легонько подопнул бессознательного ведьмака под щуплый бок, а третий, похожий на патлатую носатую жердь, похабно осклабился на резиновые перчатки и засмеялся хриплым каркающим смехом.   

- Начинающий проктолог? Давай я покажу как надо!

Огромной лапой верзила уцепился за шиворот милой рюшчатой одежды Пейджа и со всей силы кинул его вперед, позволяя улететь под ноги к скучающему Флемингу. Валяющегося Мауса слегка похлопали по щекам и усадили на стул со спинкой, к которому привязали заблаговременно припасенной бельевой веревкой.

- Вообще-то я разочарован, так как думал, что студенты, задумавшие вступать со мной в конфронтацию, выглядят более внушительно. А тут такое… - Медленным уничижительным взглядом маг проскользил от креативно окрашенной макушки «юной модницы» до чулок, элегантно обтягивающих слишком стройные для мужских ноги. – Но безнаказанность порождает вседозволенность. Мы могли бы обойтись дисциплинарной комиссией, по результатам которой вас пожалеют, поводят перед носами пальчиком, приговаривая, что так делать нельзя. Достаточное ли это наказание для паршивцев, не уважающих старших?

Компания из юных хулиганов загудела отдельно вырывающимися фразами вроде «Нет!», «Раздать на орехи, да и делов-то», «Пропиздошить трансвеститов!». Гилберт поднял указательный палец вверх, будто прислушиваясь к тому, что и так было прекрасно слышно.

- Улавливаешь настроения общественности? Мне бы конечно хотелось услышать хоть то-то похожее на раскаяние...

В долгих выяснениях смысла не было, по всему стало понятно, что Гилберт дал полный карт-бланш на игру в горячую картошку телом провинившегося Эйвери. Его ведьмак тихо застонал, постепенно приходя в себя. На лице молодого человека отразилось непонимание, но слова не могли слететь с губ, видимо слишком пересохло в горле или зрение не рисовало достаточно четкой картины происходящего.