— Полагаю, он уже здесь.
Мужчина с часами произнёс это почти без раздумий, словно вопрос Тадеуша имел только один очевидный ответ. Несколько секунд он смотрел поверх плеча собеседника, туда, где за чужими спинами открывался проход в один из коридоров.
— Другой вопрос, когда организатор решит, что мы достойны его внимания. — Уголок его губ едва заметно дёрнулся. — Такие люди редко опаздывают, но любят заставлять ждать остальных.
Палец машинально коснулся дужки очков, скользнул ниже, к воротнику, и почти сразу вернулся к бокалу. Слишком естественный жест, чтобы зацепиться за него взглядом. Почти.
— Впрочем, вы правы. Отдавать деньги за посредственные истории до начала представления было бы расточительством.
Футляр с часами исчез во внутреннем кармане пиджака, но сам мужчина никуда уходить не собирался. Он занял место рядом с Тадеушем, повернувшись к залу, словно они теперь решили вместе дождаться обещанного представления.
До начала торгов оставалось четыре минуты.
— Повторите.
Женщина у лестницы не изменила позы.
Каталог всё ещё лежал у неё на коленях, одна нога была перекинута через другую, а выражение лица сохраняло ту расслабленную скуку, с которой люди пережидают слишком затянувшийся светский вечер.
Голос в микронаушнике звучал напряжённо.
— На западной стороне обнаружен второй контур. Не наш.
— Размер?
— Пока неясно, но мы предполагаем, что он по всему зданию.
Она медленно перевернула страницу.
— Предположения? Кто-то из Академии?
— Не думаю. Но мы выясняем.
Где-то неподалёку рассмеялась женщина. Звякнул бокал. Один из продавцов слишком громко доказывал потенциальному покупателю, что происхождение висящей перед ними картины подтверждено документами из частной коллекции какого-то давно умершего промышленника.
Это мог бы быть самый обычный светский вечер.
Мог бы.
— Не трогать, — наконец произнесла она.
На другом конце связи несколько секунд молчали.
— В каком смысле?
— Если контур удерживает цель внутри, сейчас он работает на нас.
Взгляд женщины поднялся от каталога и медленно обошёл зал, изучая лица, двери. Скользнул по человеку с тростью и по пустому проходу, где несколько минут назад мелькал хозяин вечера.
— Но найдите автора.
— Принято.
Часы в зале пробили назначенное время. Разговоры затихли не сразу. Сначала один голос оборвался на полуслове. Потом второй. Кому-то пришлось несколько раз коснуться плеча собеседника, чтобы тот наконец заметил происходящее. Люди начали поворачиваться к дальней части помещения. Едва слышно закрылись двери. Несколько человек, до сих пор изображавших обслуживающий персонал, собрали пустые бокалы и исчезли за боковыми дверями. Приглушили свет и помещение внезапно потеряло сходство с плохо организованным антикварным рынком.
В центре зала остался освещённый стол за который вышел мужчина лет сорока в безупречно сидящем тёмном костюме. Не Дарлинг.
Он выдержал ровно такую паузу, какая требовалась для привлечения внимания, а затем поставил на стол небольшую деревянную коробочку.
— Дамы и господа. Думаю, предварительная часть вечера достаточно убедительно доказала, что даже среди обычных вещей можно найти нечто интересное.
По залу прокатилось несколько смешков.
— Теперь предлагаю перейти к вещам, ради которых большинство из вас действительно здесь.
Щёлкнул замок и крышка открылась. На тёмном бархате лежала старая и потемневшая серебряная монета. На первый взгляд совершенно непримечательная.
— Со слов нынешнего владельца, предмет был изготовлен в Бостоне приблизительно в тысяча восемьсот девяностых годах. Первоначальное предназначение неизвестно. За последующие сто с небольшим лет сменил не менее восьми подтверждённых владельцев.
Посредник надел тонкие перчатки.
— Особенность проста.
Монета блеснула между его пальцами.
— Если положить её под язык недавно умершему человеку и задать один вопрос, покойник ответит.
В зале стало значительно тише.
— Только один?
Кто-то произнёс это почти разочарованно, на что аукционист улыбнулся.
— На каждого умершего — один.
— Он говорит правду?
— Вот этого никто гарантировать не берётся.
Несколько человек рассмеялись уже громче.
— Есть побочные эффекты?
— Пользовавшиеся предметом сообщали, что в течение нескольких последующих ночей слышали во сне голос того, кого заставили ответить.
— Только слышали?
— Согласно имеющимся свидетельствам.
Мужчина рядом с Тадеушем позволил себе короткую улыбку, но взгляд его оставался прикован не к монете, а к гостям.
К тем, кто заинтересовался слишком сильно и к тем, кто не заинтересовался вовсе.
— Начальная цена…
Цифра растворилась в первых ставках.
Торги начались.
— Нет.
Итан не отвёл взгляда. Ответ Дарлинга словно бы совершенно его не удивил и даже удовлетворил.
— Я не спрашивал, способен ли ты достать то, что мне нужно. — На губах появилась чуть заметная улыбка. — Если бы сомневался, меня бы здесь не было.
За стеной, там, где несколькими коридорами дальше уже началась торговля, и приглушённо звучали чужие голоса. Но Итан остался на месте.
— Она прошла через твои руки давно.
На этот раз он говорил медленнее, но не потому, что пытался подобрать слова, а скорее играясь со своим собеседником.
— Ты её не создавал. И, насколько мне известно, держал у себя недолго.
Его рука поднялась примерно до уровня груди. Большой и указательный пальцы разошлись в стороны.
— Латунь. Чуть длиннее ладони. Ключ, который нельзя вставить ни в один нормальный замок: зубцов у него нет. На голове кольцо, через которое проходят три линии.
Итан опустил руку. Ни названия. Ни объяснения, зачем именно ему понадобилась эта вещь спустя столько лет.
— Мне не нужен сам ключ. Мне нужен тот, кому ты его продал.
На втором этаже было значительно тише: снизу сюда едва доносились голоса первых торгов. Инквизитор остановился перед зеркалом, обычным на первый взгляд. Высокая деревянная рама, местами потемневшая от времени, несколько декоративных завитков по углам и та самая почти невидимая метка, которую он оставил здесь раньше.
Мужчина присел и коснулся двумя пальцами нижнего края рамы после чего тихо произнёс несколько слов.
Ничего.
Он нахмурился и повторил попытку, на этот раз медленнее. Знак на дереве едва заметно дрогнул, будто под ним прошла рябь, но отражение осталось прежним.
Коридор. Лампа. Сам инквизитор.
Он выпрямился.
— Контроль, второй этаж. Западное крыло.
— Слушаю.
— Метка не отвечает.
— Повреждена?
Мужчина приблизился к зеркалу.
Нет. Она находилась именно там, где он её оставил.
— Нет.
Из микронаушника послышался чужой вдох.
— Проверьте повторно.
Инквизитор поднял ладонь и начал вновь читать заклинание, а затем остановился. В отражении мужчина напротив него ещё несколько мгновений продолжал движение. Совсем немного, не больше доли секунды. Когда рука настоящего человека уже замерла, рука в зеркале только догоняла её.
Он резко отступил и отражение отступило следом. Теперь вовремя.
Несколько секунд инквизитор молча смотрел на самого себя.
— У нас аномалия на втором этаже.
Голос женщины прозвучал почти сразу:
— Скверна?
Мужчина не ответил и поднял глаза. За собственным плечом отражался тот же самый пустой коридор. Вот только дверь в его конце была открыта.
Инквизитор медленно повернул голову. Настоящая дверь оставалась закрытой.
— Не уверен.
В зеркале свет в конце коридора погас.
— Ничего не трогайте, — последовал приказ. — Ждите группу.
Мужчина сделал шаг назад, потом ещё один. Он не заметил, как по самому краю зеркала, почти сливаясь с потемневшим серебром, пробежала тонкая чёрная полоска и тут же исчезла.
Внизу между тем прозвучала новая ставка: монета утопленника нашла очередного желающего.
Аукцион продолжался.
Цитировать
