Аден Дженсен Брэди родился в Лос-Анджелесе. Ему было семь, когда родители погибли. Младшему брату — три.

После этого их забрал к себе дядя, пастор небольшой англиканской общины в канадском городке Тофино. Смена декораций вышла радикальной: вместо лос-анджелесского шума — дождь, лес, океан и дом, где все знали, когда у тебя плохое настроение, и были готовы это обсуждать.

Дядя с семьёй стали для братьев настоящей опорой. Особенно для Дженсена. Он быстро прикипел к новым родственникам и так же быстро усвоил: своих не бросают. Их держат рядом, прикрывают, возвращаются за ними, даже если очень хочется сделать вид, что ничего не случилось.

В этом смысле Аден с детства был скорее стайным зверем, чем человеком, которому удобно одному. Семья для него всегда значила больше, чем он умел сказать вслух. Просто выражал он это не разговорами о чувствах, а тем, что оказывался рядом, когда был нужен.

В Академию Аден попал уже с пониманием, что мир устроен несколько сложнее, чем хотелось бы. Учился он старательно, но задерживаться на одном месте не спешил: в поисках своей ведьмы — он очень надеялся, что не ведьмака, — ездил по обмену между Академиями. Канада, Великобритания, Австралия, а на третьем году он добрался до Индии. Там он её и встретил.

Можно было бы сказать, что дальше всё наконец встало на свои места. Но это было бы неточно. Между ними сразу возникли сложности — личные, бытовые и, в конце концов, культурные. А ещё Адену было очень жарко. Из всех подробностей судьбоносного знакомства последняя почему-то запомнилась ему особенно хорошо. Возможно, потому что с остальным он до сих пор не разобрался.

После выпуска он поступил на службу в канадское подразделение Длани. Несколько лет работал в полевых группах: задержания, срывы ритуалов, зачистки и вызовы, после которых хотелось сначала принять душ, потом ещё один душ, а уже после этого выяснить, кто вообще оставил ему голосовое сообщение. По ощущениям это было ближе к службе в SWAT, только вместо обычных вооружённых преступников попадался некий пиздец, с которым без специальных артефактов не разберёшься.

Работа выматывала, отпусков было мало, а поездки в Индию случались ещё реже. К тридцати годам Аден понял, что больше не хочет жить от вызова до вызова. С тяжёлой полевой службы он ушёл — но из Длани не исчез. Выбрал город поменьше и попросил сильно не заёбывать.

Для жителей он обычный патрульный, который приезжает на вызовы, знает местные дороги и, кажется, всегда немного не выспался. Для Инквизиции — региональный полевой связной Длани при Глазах: проверяет подозрительные сообщения, наблюдает за местами, где могла проявиться Скверна, и передаёт собранные сведения тем, кто ведёт расследование. При этом делает такой взгляд, что к нему на кривой козе не подъедешь.

В работе Дженсен надёжен, наблюдателен и не слишком терпелив к бюрократии, особенно если та мешает сделать очевидно нужное. Он полагается на интуицию, выбирает путь наименьшего сопротивления не из лени, а потому что умеет считать усилия. Чёрно-белые категории его не убеждают: у него есть собственный кодекс, и пересматривать его по просьбе начальства он не станет.