Внутри дрогнула вечность. Шерли глубоко вздохнул, напитываясь спутанными запахами съехавшей с катушек оранжереи, а затем испытал легкое головокружение и ком, застрявший в горле радостным вскриком-воем, застрявшим на грани и резко сменившим полярность.
Множественные нити-запахи складывались в единую картину, расцветали, насыщаясь красками и полутонами; голос Аттикуса и солнечного рыжика – Шерли к своему стыду забыл его имя – отозвался щемящей радостью: живые!
Под чужой (нет) ногой хрустнула каменная крошка; Шерли только голову с вскинутыми торчком ушами резко повернул и тотчас вздохнул с еще большим облегчением, выдавив из горла нелепый звук, похожий на «ав-вяу». Напряжение внутри его резко схлынуло…
Чтобы буквально тут же, второй волной приближающегося цунами, дарить по сознанию возгласом сотен тысяч сирен: «опасность!».
И Шерли, которого уже буквально затопило эйфорией, метнувшийся было вперед, к вышедшим из жуткого вида арок ребятам и, – главное! Целое! Ценное! – к его Ленни, запнулся и застыл каменной фигурой, резко припадая на передние лапы. «Ленни, не оборачивай… ся» - но был уже поздно.
Шерли пришел в ужас, испытав целую гамму смешанных эмоций, в конечном счёте окончившихся зудящим до отвращения… раздражением.
Эта тварь игралась с ними! Загадки намекали на то, что их сюда привели с одной только целью.
«И зачем вообще освещать корень? Чушь какая-то», - внутри бурлило негодование, царапало скалящиеся клык изнутри низким гортанным рычанием.
Ах ты hestkuk.
ПУТАЕТ. Он их путает! Словно дудочник, покачивающий инструментом перед смертельно опасной змеей, заворожил речами, забросил удочку, приманку, отвлекающий маневр.
Шерсть на загривке, да и по всему телу, словно наэлектризовалась, встала дыбом. Губы искривились в злом оскале, и Шерли, чувствуя, как каждая его мышца, каждая клеточка в теле бесится, ярится и хочет выгрызть играющей с ними твари сердце. Или мозг. Или душу. В общем, что у нее-него там имеется!
Такой кровожадности, стоит отметить, Трюгве за собой прежде не отмечал. Теперь же всё внутри него кричало и выло, требуя рвануть вперед, налететь, вцепится, сбить с ног, и драть, драть, драть, вгрызаясь в землистую влажную плоть. Во рту все еще стоял вкус мерзкого сока и Шерли скривился, сплёвывая черную слюну.
Как же чертовски обидно, что он всего лишь тупая собака. Ни когтей тигриных нет, ни медвежьей мощи. Может, с волком можно было бы еще смириться, но волк, как и собаки, впрочем, животные стайные. Какой от них прок в бою один на один? Или это от того, что Шерли с какого-то дьявола на себя все заботы сваливает?..
Сад ему, drittsekk, кормить надо.
А до этого как справлялся???
Из глотки вырывается воинственное «р-рафх». Шерли до усрачки было страшно, но куда страшнее ему не за себя, а за него. И за Кита. И даже – ох, четыреждыsvarteблять, тем более! – за рыжего, оказавшегося стремительной хищной птицей, ещё мельче, чем он сам: если в него попадет один такой корешок – будет больно. «Хотя бы улететь сможет», - коротит в голове, а потом Шерли едва не падает под ноги своего ведьмака, задыхаясь от ненависти к цветочкам (он уже говорил, что терпеть не может всякие овощи?..) и тут же пугаясь за Кита, схваченного лианой (о нет, он видел такое в японском мультике…).
Шерли порывается бежать к другу, сломя олову, но тут сверху шелестнуло листьями, лепестками, и душный сладкий аромат укутал пса в плотный кокон.
Какого?..
Пыльца опускалась с потолка, будто туман, дымка цвета пирита, сулящая скорое и благостное забвение.
Он не успевает.
Никто не успел бы. Даже оклик Ленни не спасает ситуацию.
Шерли показалось, что он вдруг понял что-то очень важное. Что речь странного существа, напоминающего человека, внятная и вполне разумная, а все ответы – да они на поверхности! Руку протяни да возьми все и сразу.
И Шерли тянет. Не руку, но лапу. Тянет ее вперед, зачарованно наблюдая за тем, как вытягиваются кости пружиной, как ускоряется поток крови, пульсирующий в ушах; как сворачивается в груди, в животе, чувство странной солидарности, как гудит вокруг Поток, заляпанный чернильными пятнами.
Через него проходил чужой свет. Мысли, слова, голоса; он не понимал, куда теперь угодил. Вокруг было темно. И отовсюду, куда не брось взгляд, на него, замерев и практически не дыша, смотрели звёзды.
Но вот одна звезда моргнула, засияв ярче и яростнее. Шерли понял: она готовится взорваться. Превратить все вокруг в пепел, а затем поглотить, напитываясь материей… дабы круг когда-нибудь замкнулся.
И тогда Шерли просто «взорвал её первее», с боевым воем ломанувшись на перехват. Прыгнуть, схватить, сжать в клыках и сжать челюсть с щедрой силой.
Мозг у него, стоит признаться, сейчас совершенно не работал.
[mask][status]*пёсьяпаника*[/status][icon]https://upforme.ru/uploads/001c/82/f2/8/693265.jpg[/icon][/mask]
Цитировать
