Расслабляться в праздничную ночь совершенно точно не следовало: бухие и обдолбанные студенты имели повышенную склонность натворить херню. В учительскую Альберт заглянул с единственной целью — выпить кофе, прежде чем вернуться к своему бдению. Надолго задерживаться не планировал, поэтому вопреки обыкновению не стал заводить беседу и вторгаться в обособленное, глубоко личное молчание парочки припозднившихся учителей.

Неуместность своего присутствия его нисколько не смущала. Альберт не успел даже включить кофеварку, когда система оповещения разразилась тревожными инструкциями. Хартманн хмурится, перехватывает вопросительный взгляд профессора и автоматическим движением тянется к своей рации. Негромко чеканит требование доложить о ситуации, но прибор остается безмолвным; не слышно даже помех. Единственному звуку, тиканью часов, эхом вторит стук метронома, чужого и нового для этого места.

Пространство учительской выворачивается наизнанку, и резкая смена обстановки растекается по венам адреналиновым уколом. Альберт не испытывал страха или тревоги: охватившее его чувство больше всего напоминало азарт. Словно сторожевой пёс, уставший развлекать хозяйских детей, наконец, услышал поступь грабителя. Поглотившая их аномалия резко выбивалась из праздной рутины учебного заведения; томительно и ностальгически напоминала ту службу, которую Альберт оставил в прошлом. Не хватало лишь своего ведьмака поблизости, но ему не в первой работать с тем, что есть. Парочка взрослых одаренных с высокой связью, пусть даже гражданских — это не так уж и мало.

— Более чем, — отозвался Альберт, быстрым взглядом окинув своих спутников. Нарочито спокойный, уверенный голос призван внушить, что ситуация так или иначе под его контролем. — Держитесь возле меня, ничего не трогайте и смотрите в оба.

На этом инструктаж заканчивался за недостатком информации. Ясно было только одно — вокруг фонило Скверной; кто и ради чего к этому причастен, оставалось загадкой. В новых хоррорных декорациях приодетые к празднику преподаватели смотрелись теперь чужеродно и гротескно. Место едва ли давало подсказки, чем оно являлось раньше: избыток камер наводил на мысль, что за кем-то здесь пристально наблюдали, но, возможно, не стоило искать логику в проявлениях хаоса.

Альберт прислушивается к окружению в попытке обнаружить источник явной угрозы. Не спеша приближаться, на дистанции пытается сделать какие-то выводы о неподвижных телах на полу: может, по одежде удастся установить, кто они — студенты, сотрудники или вообще случайные Джейн и Джон Доу. Может, он даже когда-то видел эти лица.

Красный сигнал тревоги продолжал мерцать, окутывая помещение своими алыми бликами, что до жути напоминало биение сердца. Где-то под потолком что-то надсадно щёлкало, вызывая редкие вспышки ламп, и каждый такой всплеск света выдёргивал из темноты новые детали: слипшиеся от крови волосы у ближайшего тела, расколовшуюся паутиной трещин панель камеры, бледный, до зелени, отсвет на лицах.

Несколько долгих секунд ничего не происходило. Только редкое попискивание оборудования да глухое жужжание систем охлаждения, которое в этой тишине казалось почти живым шёпотом.

Потом один из мониторов неподалеку моргнул. Раз — и на нём отобразилась картинка из коридора, два — экран стал чёрным, три — прямо в камеру на мгновение смотрит чьё-то лицо. Светло-серые глаза, узкие скулы, небритость. Изображение моргнуло ещё раз и экран погас.

Не прошло и пары секунд, как воздух метрах в пяти от присутствующих, странно «задрожал», как если бы он успел раскалиться и поплыть. Никто не услышал шагов, чужого вздоха, или шелеста ткани. Просто в следующий миг в том месте показался он.

Это был мужчина в больничной пижаме: бледно-серые брюки, расстёгнутая на пару пуговиц рубашка с выцветшей полоской по краю. Он был болезненно худым, как после длительной и тяжёлой болезни. У него был острый кадык, запавшие щёки, и тонкие ключицы с пальцами рук. На босых ступнях виднелись следы от датчиков и ремней. Впрочем, как и на запястьях на одном из которых виднелся пластиковый браслет с номером.

Он стоял, слегка сутулясь, как человек, которого слишком долго держали в одном положении, и теперь кости не до конца поверили, что им снова можно двигаться. Тем не менее, в этой сутулости не было ни капли слабости. Только непривычка к гравитации и весу собственного тела.

Его глаза, светлые со стальным оттенком, выражали спокойствие. Они были, пожалуй, даже слишком спокойные для того, кто очутился посреди зала, усыпанного трупами.

Мужчина на секунду задержал взгляд на трио живых: на развернувшемся перед ведьмой фамильяре в нелепо-готическом плаще, на женщине за его спиной, всё ещё цепляющейся пальцами за ткань, на мужчине в форме безопасности, чья осанка говорила о привычке стоять между бедой и теми, кого положено защищать.

— Честно? — негромко сказал он, чуть поджав губы в усмешке. — Мне кажется тут немного шумно.

В этот же миг красное сияние исчезает, а вместе с ним пропадают и звуки тревоги. Незнакомец же опускает взгляд на ближайшее тело, словно тот сумел его заинтересовать и, не торопясь, почти лениво, приседает рядом с ним. Пижама хрустит засохшей больничной крахмалиной. Мёртвый мужчина в форме техперсонала смотрит в потолок стеклянными, высохшими глазами.

Незнакомец аккуратно, почти бережно, залезает ему в карман, находит там смятую пачку сигарет, чуть встряхивает её и заглядывает внутрь.

— Пятёрка "Рояль". Экономят на всём, как всегда, — бормочет он вполголоса, словно делает пометку в блокноте.

Он ловко достаёт одну из пачки и зажимает её в уголке рта, после чего возвращает упаковку на место, закрывает глаза погибшему и наконец поворачивает голову в сторону Бронко и Альберта:

— Закурить не найдётся?

Голос у него низкий, слегка хрипловатый — не от болезни, а как у человека, который внезапно замолчал лет на… слишком долго.

Не дожидаясь ответа, он залезает во второй карман трупа и вытаскивает оттуда зажигалку. Чиркает. Первый раз пламя срывается, но во второй даёт кривой, дрожащий огонёк. От сигареты потянуло тонким дымком. Мужчина затянулся. Резко  и слишком глубоко для человека, который, судя по всему, не то что не курил — не дышал как следует уже очень давно. Его лицо перекашивается, и приступ кашля звучит почти неприлично громко в этой мёртвой тишине. Кашель раз за разом вырывается из его груди, а затем срывается на сиплый смешок.

— Чёрт, — выдыхает он наконец, вытирая влажные глаза тыльной стороной ладони. — Либо они меня этим когда-нибудь добьют, либо всё-таки Скверна возьмёт своё. Посмотрим, кто окажется настойчивее.

Он медленно поднимается на ноги. Делает пару шагов, и в каждом движении уже меньше больничной скованности, больше привычной пластики. Дым тянется за ним тонкой серой струйкой, смешиваясь с запахом гари.

— Простите, где мои манеры, — спохватывается он, как будто действительно вспомнил о вежливости. — Итан Хэйс. В протоколах, меня называют… — он чуть наклоняет голову, пытаясь что-то припомнить, — объект А-семнадцать. Или  "Архитектор". Но я предпочитаю всё же свои настоящие имя и фамилию.

Он улыбается и в улыбке читается слишком много: и усталость, и любопытство, и насмешка.

— А вы, значится, — он скользит взглядом по бронзовым пуговицам плаща Бронко, по ещё не снятой ведьминской шляпе у Эйры в руке, по служебному жетону на груди Хартмана, — те самые взрослые, которые... должны не допускать, чтобы происходило… — он неопределённо чертит сигаретой круг, в который помещаются и мёртвые на полу, и мерцающие лампы, и треснувшие экраны, — всё это.

Ни в голосе, ни в словах нет открытого обвинения. Но в паузе между "должны" и "не допускать" достаточно воздуха, чтобы туда уместилось достаточно много невысказанных слов.

Он делает ещё затяжку, выдыхает в сторону ближайшего монитора, и красная надпись «ALERT» на чёрном фоне на миг тонет в дымке. Мужчина чуть щурится, всматриваясь не в буквы, а в верхний угол экрана.

Он моргает. Затем ещё раз, и лёгкая складка залегает у переносицы.

— Хм. — Это «хм» звучит почти так же, как прошлое «чёрт», только куда тише. — Либо у кого-то очень странные понятия о форматах времени… либо я проспал немного дольше, чем планировалось.

Он отводит взгляд от монитора и, не торопясь, оборачивается к ним.

— Напомните, — голос всё такой же мягкий, почти вежливый, — какой сейчас год?

[mask][race]<div title=осквернённый>t</div>[/race][nick]Ethan Haze[/nick][status]Object A-17[/status][icon]https://upforme.ru/uploads/001c/82/f2/4/901180.png[/icon][lz]<div class=lz-name><a href=https://kindredspirits.ru/profile.php?id=4>Итан Хейс</a></div> <div class=lz-text>Архитектор</div>[/lz][/mask]

Отредактировано Red thread of fate (06-12-2025 16:23:54)

Альберт не узнает покойников, как и не узнает материализовавшегося перед ними человека. Мышцы рефлекторно напрягаются, готовясь реагировать, но необходимость в этом так и не возникает. К счастью, должно быть. Большая удача, что незнакомец пока что к ним не враждебен: судя по тому, как послушно замолчало пространство вслед за его словами, как непринуждённо впустило его сюда из ниоткуда, вступать с ним в открытую конфронтацию было бы опрометчиво.

Пока Бронко пятится в сторону, заслоняя свою даму, Альберт делает упреждающий шаг навстречу, вставая между учителями и загадочным гостем. Внимательно фиксирует каждое оброненное слово и жест, напряжённо сопоставляя услышанное с его анабиозной неуклюжестью, усталой помятостью и  расслабленным спокойствием. В фокус внимания попадают даже такие детали, как всполох задубевшей пыли, осыпавшейся с одежды; бережность, с которой Итан Хейз прикрыл глаза умершим. Мимоходом упомянутая «Скверна» заставляет выдрессированно подобраться и насторожиться ещё сильнее.

Складывалось впечатление, будто этого типа долго держали в депривации, и что он знает о произошедшем в этих стенах сильно больше их троих. Однако догадка Итана об их роли в этих событиях находит у Альберта сопротивление. «Нет», — осеняет мрачной догадкой. — «Он ошибается. Мы вообще не должны были здесь оказаться». Кажется, Альберта не так сильно уязвил бы упрек за допущенную халатность, чем абсолютное неведение; навязчивое ощущение, что от него что-то скрывали.

— Альберт Хартманн, — представляется сухо и лаконично сразу после Бронко. Слова профессора едва не провоцируют ухмылку от мысли, что, действительно, по этикету обшаривать можно только остывшие трупы. — Да, Итан, будь другом — расскажи, что здесь произошло.

Альберт полагал, что по-настоящему важный вопрос сейчас вовсе не «как», а «зачем». Среди множества неопределённостей наиболее приоритетным он считал выяснить, кто и зачем убил этих людей, кто и зачем удерживал объект А-17 и, вероятно, не только его. В прочем, до этой минуты «Архитектор» довольно охотно чесал языком, может, в части ответов на вопросы он окажется не менее щедр на подробности.

Красная надпись на мониторе дрогнула и угасла окончательно. Зал погрузился в вязкую тьму, прорезаемую лишь редкими импульсами аварийного света, которые теперь были уже куда слабее, будто системы тоже осторожно прислушивались к разговору.

Итан Хэйс, устроившийся на краю перевёрнутой металлической панели, словно на лавочке в городском парке,  выдохнул тонкую струйку дыма и слегка наклонил голову, рассматривая троицу так, будто они были частью декорации, которую он пытается вспомнить.

— Профессор права, алхимик и… — взгляд скользнул к Альберту, — человек, который слишком спокойно стоит посреди всего этого. Приятная компания. Необычная для моего… — он чуть постучал пальцем по сигаре, сбрасывая пепел на пол, — …последнего рабочего места.

Он собирался продолжить, но воздух позади Хартмана вдруг скрипнул. Тихо, как натянутая кожа барабана, и из тени между двумя разбитыми камерами, показался чёрный силуэт, который спустя пару секунд рванулся вперёд. Низко, рывками, почти на четвереньках, словно человек, давно забывший, как выглядит человеческая походка. На его коже были видны большие серые пятна, похожие на ожоги или следы плесени, а пальцы вытянулись, как когти.

Проскочив мимо Итана, существо бросилось прямо к Эйре и Бронко закружив вокруг них с невероятной скоростью. Слишком быстрой для обычного человека. Да и не для человека тоже.

— Интересно, — лениво отметил Итан, не шелохнувшись, будто комментируя футбольный матч. — Значит, сектор С-4 тоже вскрыли. Впрочем, полагаю, пали все сектора.

Он не встал и продолжал говорить даже в тот миг, когда беглец прыгнул вперёд и ударил Эйру в спину, отбрасывая её прямо на своего фамильяра, а затем хихикая, отскочило назад и снова закружило.

— Вы спрашивали, почему я здесь? — Итан поднял глаза к ним. — Но есть вопрос важнее.  Почему здесь вы?

И в тот же момент из соседнего прохода что-то застонало. Глухо, рвано, будто человек, которому выбили воздух из груди. Из темноты показалось нечто, что можно было бы описать как высокую иссохшую тень с руками, прижатыми к груди, будто те держали что-то.

Тень повернула голову к Альберту, и метнулась на звук его дыхания, как хищник, у которого остался только слух.

— О-о-о, — мягко протянул Итан, — и сектор F-2. Интересно, кто ещё не успел сбежать?

Существо прошло сквозь Альберта бесшумно, но сила с которой мужчину ударило и подбросило в воздух была как у человека, чьи сухожилия заменили стальные тросы. Он отлетел и приземлился на одну из приборных панелей в трёх метрах от прежнего места.

Итан же сидел, чуть склонив голову, словно наблюдал за удивительным спектаклем.

— Видите ли… имя "Архитектор", как мне кажется, не слишком точное, — продолжил он. — Но людям хотелось романтики. Ведь если что-то есть, значит кто-то это построил. А строил ли что-то я? А если строил, то почему Архитектор, а не Строитель?

Он провёл пальцем по металлу под собой, и тот едва заметно дрогнул, исчез и снова появился.

— Я не строю. Я… перекраиваю. Смещаю. Свожу дальнее ближе, а ближнее — подальше. Просто меняю структуру, как другие меняют расстановку мебели.

Он чуть улыбнулся Эйре, почти мило, если бы эта улыбка не была такой пустой.

— Итак, я ответил на ваш вопрос. Теперь моя очередь. Скажите мне… — он  снова выдохнул дым. — На какую ложь в  Академии вы привыкли не обращать внимания в первую очередь?
[mask][race]<div title=осквернённый>t</div>[/race][nick]Ethan Haze[/nick][status]Object A-17[/status][icon]https://upforme.ru/uploads/001c/82/f2/4/901180.png[/icon][lz]<div class=lz-name><a href=https://kindredspirits.ru/profile.php?id=4>Итан Хейс</a></div> <div class=lz-text>Архитектор</div>[/lz][/mask]

Опасность приходит извне. Альберт рефлекторно тянется к кобуре, беря на прицел — как он это назвал? «сектор С-4?» — но скорость существа и его траектория, описанная вокруг учителей, не позволяют сделать точный выстрел. Еще одну — «F-2»? Сколько их, мать его? — тень он засекает до того, как успевает среагировать. С быстротой нервного импульса она проносится насквозь, отшвырнув далеко в сторону, ударом о приборную панель выбив из легких воздух.

Сука, хрипит Альберт одними губами. Оружие остается в руках, должно быть, только благодаря многолетнему опыту. Он наводится в том направлении, куда рванула тварь, выпускает три последовательных выстрела — смазанных глушителем, и все же довольно отчетливых для пустынного пространства. Альберт не был уверен, что мечущаяся сквозь материи сущность уязвима к пулям, но делал ставку на наложенные его ведьмаком чары. Не то что бы у него сейчас был выбор, если эта хрень проходит через людей.

Он подобрался, стремясь как можно скорее вернуть себе устойчивое положение и оценить ситуацию. Взбесившийся конь, возникший на месте профессора, яростно топтал «сектор С-4», пока Итан Хейз задумчиво делился рассуждениями с мисс Лунд — остальным было маленько не до того, чтобы его слушать. И все же Альберт слышал. В совершенно ублюдской и почему-то ожидаемой манере А-17 ответил только на один, видимо, самый понравившийся вопрос, но то, о чем он спросил, откликнулось неожиданно глубоко.

Альберта не покидало ощущение, что ему точно так же, как Итан смежил веки покойникам, настойчиво закрывали глаза. Начальство игнорировало неудобные вопросы, распоряжалось заметать следы. Загадки с архивом, вокруг которых носилась молодежь, записи дежурного КПП под псевдонимом Э.К., которые велено уничтожить. «Иней под светом солнца», «серый налет на кабелях камер», «гул фонарей у пруда даже при выключенном питании». Что среди огромного множества выпадает из внимания в первую очередь, Альберт вряд ли смог бы сказать.

«Все сектора пали», говорил Итан. И еще что-то про способность двигать структуры. Ему-то, может, и насрать, в каких условиях точить лясы, но их тут, на секунду, слегка пытаются прибить. Сколько ещё прибежит этих «секторов», видимо, не знал даже А-17.

— Есть предложение, Итан, — не столько намерение, сколько привычка делает голос Альберта приказным. — Запри их, тогда и поговорим.

В отличии от «Архитектора», Альберт не мог позволить себе пространные выражения — только не в ситуации угрозы для жизней людей. Но поговорить и правда хотелось. Он переводит взгляд на Бронко с целью узнать, как у него успехи с «С-4», но к своей неожиданности обнаруживает, что жеребец выбрал новую цель, а именно — могущественное существо, по щелчку пальцев искажающее пространство. Очень разумно и дальновидно.

Блять.

— Бронко, отставить, — гаркает он достаточно резко, но это не работает. Эмоции уже ведут коня на таран, а воздух вихрится вслед за молниеносным рывком. Просто потрясающе. Альберт отступает к Эйре, сканируя периметр рядом в поисках угрозы и окидывая ведьму беглым взглядом на предмет повреждений. — Мэм, вы в порядке? Воздержитесь от переговоров (с объектами, разумеется), пока здесь не станет спокойно.

Первый раунд «дебатов» они уже похерили, судя по всему.

Отредактировано Albert Hartmann (02-12-2025 10:52:50)

Металлическая панель, на которой ещё мгновение назад сидел Итан, впечаталась в ближайший пульт, выгнув его корпус внутрь. Эхо удара прокатилось по залу, разлетелось по треснувшим стёклам и затихло где-то в темноте.

Итан же стоял в паре шагов от места столкновения, с таким видом, словно всегда был именно там. Между рывком жеребца и моментом, когда пространство послушно «шагнуло» в сторону, пропала одна короткая доля секунды. Как будто кто-то щёлкнул пальцами и сместил линию удара на ширину ладони.

Сигареты в его пальцах уже не было: её смыло ударной волной. Он посмотрел на пустую руку, вздохнул и, нагнулся к распахнутому карману мёртвого мужчины:

— Простите, друг, обыскивать вас во второй раз — уже совсем безвкусица, — пробормотал он, но всё же вытащил ту же самую пачку. — Утешься тем, что ты, по крайней мере, не видишь, что тут творится.

Пока он чиркал зажигалкой, за спиной Альберта шевельнулся тёмный силуэт. В том месте, где положено было бы быть груди теперь просвечивала пара аккуратных отверстий. Впрочем, чудовищу словно было плевать на них. Оно развернулось и медленно снова направилось в сторону Альберта.

Наконец Итан выдохнул дым и посмотрел на чёрного жеребца, всё ещё тяжело дышащего рядом.

— Впечатляет, — кивнул он. — Но, профессор, вы же понимаете: если вы врежетесь в стену, которая умеет двигаться, пострадает не стена.

В тот же миг узник камеры «С-4», отлетевший к стене, снова дёрнулся. Его тело выгнулось, суставы щёлкнули. Оно собиралось рвануться к Эйре, но пространство вокруг его конечностей будто загустело. Существо взвыло и через секунду оказалось на полметра левее, наполовину втиснутым один терминалов, а через через секунду оно оказалось словно впаяно в ближайшую стену, и напоминало собой муху, застывшая в куске янтаря. Тварь дёргалась, но вырваться уже не могла и постепенно выбивалась из сил.

А тень позади Альберта, теперь уже нёсшаяся к тому на всей скорости, резко затормозила: воздух вокруг неё сложился гармошкой, и фигура словно провалилась в невидимую щель. Через секунду где-то далеко, за рядом камер, прозвучал тупой удар, будто мешок мяса с высоты сбросили на бетон.

Итан вздохнул, стряхивая пепел, и внимательно выслушал Эйру, чуть склонив голову, как хороший преподаватель выслушивает своего воспитанника на защите курсовой. В её голосе уже не было заискивающей мягкости — и это, похоже, ему понравилось.

— Вы правы, мисс Лунд, — спокойно согласился он. — Это место — структура. Когда-то я помогал её проектировать. До того, как стал узником собственного творения.

Он щёлкнул пеплом. Вдалеке, за рядами камер, что-то скребануло по стеклу, но не решилось выйти.

— Скверна реагирует на многое, — спокойно отозвался он, взглянув на Эйру поверх сизой дымки. — На магию, на шум, на ваши грехи. На страх, кстати, тоже реагирует. Вам страшно?

Он перевёл взгляд на Хартмана:

— Вы просили запереть их, и я запер. Насколько это вообще возможно, когда кто-то уже выдрал основные замки с мясом. Но всё это, — коротким жестом ладони с зажатой в ней сигаретой, он обвёл окружающее пространство, — лишь следствие. Интереснее другое. Кто и зачем нажал кнопку «открыть всё», когда наверху… праздник? Бал? Массовое мероприятие с сотней несовершеннолетних одарённых?

Он смотрит на них так, будто ответ уже знает и просто проверяет то, что известно им.

— Как вы умаете, это совпадение... — мягко уточняет он и наклоняет голову слегка на бок, — ... что Паноптикум, о котором вы, как говорите, никогда не слышали, вдруг проснуться именно в ночь, когда половина Академии в масках и пьяна?

Он замолкает, давая словам осесть. Красный отблеск аварийных ламп чуть шевелится в трещинах стекла.

— Вам, мистер Бронко, рассказывают, кто подписывает приказы о содержании в подобных местах? — взгляд скользит к Бронко. — Или вы обсуждаете с детьми абстрактные дилеммы, пока реальные решения принимают люди, чьих имён не печатают на досках почёта?

Небольшая пауза, и он перекидывает вопрос к Эйре:

— А вам, прекрасная леди, говорят, откуда берутся «образцы» для исследований Скверны? Вы когда-нибудь видели в документах строку «Переведён из Паноптикума», или там всегда только аккуратное «Закрытый фонд»?

И, наконец, он возвращается к Альберту:

— И вам, человек с жетоном, честно сообщали, что под вашим маршрутом патруля есть ещё один, параллельный, где хранят то, с чем вам по инструкции не положено сталкиваться? Или кто-то решил, что «избыточная осведомлённость» вредна для... чего?

Итан усмехается одними глазами. Сигарета тлеет, тонкая, как нитка чернил на плане.

— Я не отвечаю на все ваши вопросы, мисс Лунд, — признаёт он без тени смущения. — Но заметьте: и вы не спешите отвечать на мои. Не потому ли, что где-то внутри вы уже подозреваете, каков будет ответ?

Он делает последнюю затяжку, дав дыму заполнить паузу.

— Вы хотите знать, как работает эта структура, — тихо резюмирует Хэйс. — Но, возможно, вам стоит для начала решить, хотите ли вы знать, кто её создал? И каковы цели тех, кто её создал?

Итан тушит сигарету о край перевёрнутой панели, и пепел осыпается на пол. После этого он разворачивается и неторопливо идёт вдоль ряда пультов, словно прогуливается по коридору знакомого офиса после долгого отпуска. На краю одного из столов всё ещё стоит бумажный стаканчик. Из-под крышки тянется тонкая струйка пара, как память о нормальной жизни.

Итан останавливается, поднимает стакан, и вдыхает аромат с почти неприличным удовольствием.

— Вот это самое страшное, — замечает он тихо. — Мир может развалиться на куски, а кто-то всё равно успеет заварить кофе.

Он отпивает маленький глоток, смакуя.

— Профессор права, — поворачивается он к Бронко. — Вы когда-нибудь задумывались, как выглядит «сопричастность», если её не обсуждать в аудитории, а измерять в кубометрах бетона над головами тех, кого сюда складывают? Сколько подписей нужно, чтобы считать себя невиновным?

Пауза, короткая, пока его взгляд скользит к Эйре.

— Профессор алхимии, — мягко продолжает он. — Если завтра вам скажут, что пару ваших студентов перевели «в закрытый проект во имя науки», вы спросите куда именно? Или решите, что так проще жить?

И, наконец, он смотрит на Альберта поверх края стакана:

— А вы, Хартманн… Если начальство попросит забыть всё, что вы увидели сегодня, вы послушаетесь? Или решите, что правда важнее приказа? Только честно. Хотя бы себе.

Он ставит кофе обратно, точно в то же мокрое кольцо от дна стакана, где тот стоял до него.

В этот момент где-то слева, в глубине зала, одно из почти целых стёкол тихо, еле слышно, но отчётливо… царапают изнутри. Сначала раз, потом ещё. По поверхности проступает тонкая, кривоватая трещина, похожая на линию, проведённую неуверенной рукой.

Итан чуть склоняет голову в ту сторону, словно прислушивается к далёкой музыке.

— Кажется, у нас появляется ещё один участник беседы, — негромко говорит он. — Так что с ответами лучше не затягивать. Время — ресурс ценный.
[mask][race]<div title=осквернённый>t</div>[/race][nick]Ethan Haze[/nick][status]Object A-17[/status][icon]https://upforme.ru/uploads/001c/82/f2/4/901180.png[/icon][lz]<div class=lz-name><a href=https://kindredspirits.ru/profile.php?id=4>Итан Хейс</a></div> <div class=lz-text>Архитектор</div>[/lz][/mask]

Повезло, что "Архитектор" оказался существом отходчивым и содействующим. Наблюдая, как он снова тырит у трупов сигареты, Альберт подумал, что в следующий раз поделится своими, а то смотреть на эту нелепость становилось смешно. Тем более что "Рояль" и правда были дерьмовыми.

Пока можно было выдохнуть. Сердце все еще адреналиново колотилось в груди, разогнанное нацелившимся на него неуязвимым "F-2", зато появилось время вслушаться в громоздкий монолог Итана Хейса и пораскинуть мозгами. Альберт окрестил бы его скорее "Софистом" или "Демагогом" за склонность тянуть своих собеседников за яйца и задавать вопросы на подумать, а не чтобы услышать ответ. Он не сомневался: Итан и так все знает. И своими формулировками, в общем-то, давал жирные подсказки к тому, что на самом деле происходит. Может, говорить прямо и по существу Итану мешала скука, или за долгое время взаперти он забыл, как это делается.

Да и ладно. Разговаривает — уже хорошо. Альберту, слишком долго подозревавшему, что ответов ему не додают, вообще грех жаловаться. Ни про какие параллельные маршруты ему, конечно, не рассказывали; Хартманн только покачал головой. Чему вредит осведомленность? Об этом тоже нетрудно догадаться: чьим-то сомнительным интересам и безнаказанности, например.

— Паноптикум, говоришь? — навострился Альберт. Он-то слышал — как затухающее эхо и внезапно оборвавшийся след. Клочок информации, все это время остававшийся бессмысленным и недостаточным. Хартманн начинает рассуждать вслух, чтобы придать картине в голове более-менее завершённый вид. — Так называется это место? И здесь, значит, проводили засекреченные исследования зараженных Скверной "объектов". То есть тебя, "С-4", и черт знает скольких еще существ, освобожденных по чьему-то злому умыслу в разгар вечеринки. Зачем? Как вариант, чтобы перебить побольше жертв, вызвать резонанс или для отвода глаза. Кто мог это сделать — честно, представляю с трудом. Кто-то с низкой социальной ответственностью, поди. Проще предположить, кто и для чего создал это место — наверняка та же власть, что назначает ректорат и вербует даровитую молодежь себе на службу. С целями, в принципе, все понятно.

"Во имя науки". Изучать Скверну, разумеется, необходимо. Почему нельзя разглашать эти исследования? Возможно, потому что публика не одобрит методы их проведения. Почему нельзя использовать другие? Скорее всего, потому что они не работают или неэффективны. Холодной головой Альберт понимал логику тех, кто мог за этим стоять. Еще одним НИИ, выполняющим госзаказ от оборонки, пусть даже в декорациях магического подполья, его не удивить.

Чего он действительно не мог понять, так это нахрена размещать гребанное хранилище Скверны в двух шагах от колледжа. Чтобы работать на две ставки? Генерировать "полевые операции" строго по расписанию? Кто бы ни стоял за этим гениальным решением, сегодня он жидко обосрался.

— Вряд ли прямо сейчас важно, кто там что не заметил и о чем не догадался. Профессор в чем-то прав, они с мисс Лунд не могли и не должны были узнать, — можно подумать, будто через адресованные учителям претензии "Архитекторе" говорит обида томившегося взаперти узника на тех, кто не подозревал о его заточении, если бы только голос Итана не звучал столь равнодушно. — Но теперь-то узнали. И как нам распорядиться этим знанием, я считаю, вопрос более существенный.

Взгляд Альберта снова касается обмякших на полу трупов. Если их убийцы сейчас угрожают воспитанникам Академии, то размен дискуссиями и поиск виноватых они проводят как будто бы слегка невовремя. Зловещий скрип из глубины зала как будто только подтверждает эту гипотезу и заставляет Альберта напряженно покоситься в его сторону, прежде чем кривовато усмехнуться и покачать головой:

— Если честно, Итан, когда начальство просит забыть о своем проебе, то ни хрена оно не справляется, и приказы его стоят не так уж и много.

Тем более что начальники и их распоряжения имели свойство сменяться, а истина не зависела от того, кто ее говорит. Из негромкого замечания Итана следовало, будто вторжение очередного "сектора" зависело от их ответов, но настойчивое царапанье с внешней стороны намекало на обратное.

— Не затягивать? — фыркает Альберт, готовясь занять оборонительную позицию. — Это что, его остановит?

Отредактировано Albert Hartmann (11-12-2025 17:41:39)

Стекло царапнули снова. Сейчас в этом звуке не читалось и следа сомнений, и напротив ощущался нажим и сила.
Итан поставил кофе на пульт с таким видом, с каким профессор в университете ставит чашку на кафедру, но на сам звук так и не обернулся. Даже не вздрогнул.
— «Сектор» — это место, — спокойно поправил он. — Место, где кого-то содержат. Или содержали.
Послышался звук, похожий на то, как лопается мокрая плёнка. И следом за ним до ушей присутствующих донёсся звон, осыпающегося на пол стекла. Потянуло холодом. Морозная волна прошла по залу, выедая тепло из воздуха: металл мгновенно побелел инеем, экраны мониторов покрылись тонкими узорами, а изо рта четверых человек вырвались облачка пара.
Затем показались мотыльки. Чёрные, плотные, с голубоватой пылью на крыльях, они трепетали крылышками по воздуху и вокруг них клубилась тьма. Где-то посреди этого небольшого роя повисла чёрная восковая свеча: целая и сухая, словно её ни разу никто не зажигал.
Итан всё-таки обернулся. И вздохнул. Почти с досадой.
— Свеча без огня, — произнёс он так, будто называл старую знакомую. — Любит холод. Темноту. И липнуть к рукам.
Он посмотрел на Эйру. Не угрожающе, а оценивающе, как преподаватель, который проверяет помнит ли студент  термин из прошлого урока.
— Вы спрашивали, на что они реагируют. И я уже отвечал. Магия. Шум. Тепло тел. И, да… — он приподнял бровь, — ваши грехи. Вы ведь знаете, что такое Скверна, мисс?
Мотыльки сорвались роем через зал. Один ударился о плечо Альберта, и на нём там тут же расползся морозный след, будто на коже нарисовали инеем отпечаток крыла. Мотылёк рассыпался пылью, как сгоревшая бумага… но пыль не осела. Она потянулась обратно, к свече, как железные опилки к магниту.
Итан говорил всё тем же ровным голосом:
— Артефакты и заражённые чувствуют Поток. Не «ищут» его осознанно, но скорее тянутся своими инстинктами. Как акула на кровь, — он кивнул в сторону свечи. — Только здесь кровь — это вы. Ваша магия, ваши эмоции, сама ваша жизнь.
Он сделал паузу, давая троице время подумать и решить, что они будут делать дальше.
— И эта штука, — добавил он, — чувствует ещё одно.
На мгновение в зале стало слышно только, как где-то тонко трескается лёд по металлу.
Итан чуть улыбнулся уголком рта.
— Вы спрашивали про аварийный выход, мисс Лунд. Смешно сказать. Очевидно, что он там же где и вход. Впрочем, пришли вы сюда не своими ногами… — он едва заметно разжал пальцы, будто раздвигая невидимые линии, и где-то в стороне послышался тихий скрежет.
В этот момент от свечи оторвалось с десяток мотыльков и бросилось к Бронко — не просто роем, а клином, как стая мелких чёрных стрел. Они били по лицу, по шее, цеплялись за бархат, оставляя на ткани белёсые «ожоги» холода.
А остальной рой в это время подлетал всё ближе, распространяя вокруг себя непроницаемый мрак.
— Сейчас важно вот что, — спокойно сказал Итан, будто комментировал шахматный ход. — Не трогать её руками. И не подпускать к себе. Как вы относитесь к темноте, Альберт?
Он перевёл взгляд на Альберта и на его плечо с морозным следом. Потом — на Эйру.
— У вас неплохая привычка всё анализировать. Только анализ не согреет. А она сейчас будет делать именно это: выедать тепло из вас, пока вы стоите и думаете.
Рой со свечой подлетел ещё ближе. Из тени вокруг неё поднялась ещё одна струйка мотыльков — и устремилась к Эйре, выбирая траекторию так, чтобы обогнуть консоль и зайти с двух сторон. И вместе с тем пространство вокруг них всех погрузилось в непроницаемый мрак.
Итан чуть наклонил голову, словно прислушиваясь к их дыханию.
— Вот мой вопрос, — мягко произнёс он. — Кто-то решил создать это место. Кто-то, проводил тут эксперименты. Кто-то, ставил под угрозу студентов и преподавателей. Кто-то распространял Скверну прямо под Академией Кто-то допустил всё то, что сегодня случилось. Кто-то - это кто?
Послышался новый звук: тихий и влажный, похожий на шаг по сырому стеклу. Кто-то ещё выходил следом.
А затем пространство наполнил ещё один голос:
— Кто тут?
[mask][race]<div title=осквернённый>t</div>[/race][nick]Ethan Haze[/nick][status]Object A-17[/status][icon]https://upforme.ru/uploads/001c/82/f2/4/901180.png[/icon][lz]<div class=lz-name><a href=https://kindredspirits.ru/profile.php?id=4>Итан Хейс</a></div> <div class=lz-text>Архитектор</div>[/lz][/mask]

В месте столкновения мотылька расползся мертвенный, почти некротический холод, проникший сквозь ткани одежды и тела, поражающий на нутряном уровне. Знакомое чувство. Одно из калейдоскопического многообразия проявлений Скверны.

Как вы относитесь к темноте, Альберт? Даже не знаю, что он хочет услышать.

— Никак, Итан, — снова хмыкает, и слова повисают в сухом воздухе облачком ледяного пара. — С ночником не сплю.

Свет предпочтительнее — в нем лучше видно. Однако ни темнота, ни то, что она скрывала, Альберта не пугала. Как будто когда-то давно точно такой же "скверный" мотылек врезался ему не в плечо, а прямо в амигдалу, лишив способности испытывать страх.

Ледяные искры преломлялись в крыльях неживых насекомых, парадоксальным образом гасивших свет вокруг себя. Альберт скашивает глаза, встречаясь с беглым взглядом Бронко — таким же наблюдающим, оценивающим обстановку. Фамильяр защищал свою ведьму: так и должно быть. Альберт мог только надеяться, что его ведьмак сейчас в безопасности. Он вытягивает в сторону левую руку, обращаясь к частичной трансформации. Фаланги нижних трех пальцев удлиняются, становясь полыми, обрастая длинным плотным оперением по всей плоскости плечевого сустава. Огромным черным крылом можно было укрыть человека, и Альберт вооружается им как щитом — заслоняется от ледяных прикосновений, позволяя им стекать по жесткой поверхности перьев.

Итан как будто бы намекает, что (без)ответственный за учинение хаоса в этом месте и самое его основание — один и тот же человек или группа людей. Альберт хотел бы уложить эту мысль в своей голове, проанализировать нужным образом, но снова выходит как-то не до того.

Рой начал делиться, пытаясь достать до ведьмы, и фамильяр в противовес ему попытался занять позицию, противоположную Бронко, прикрывая мисс Лунд с другой стороны. Не только с целью защиты гражданских, но и стратегического расчета: ведьма могла обезвредить заражение — должна была знать, как это делается, хоть и не служила в Инквизиции. В конце концов, их всех этому обучали. Нужно только добраться до его источника.

Поток манил темный рой свечи не меньше, чем натасканного фамильяра источаемая ею Скверна. Каким-то шестым органом чувств, навроде боковой линии у рыб, Альберт ощущал, как искажается пространство вокруг артефакта. Он поднял крыло на уровень глаз и решительно двинулся к его центру. Некрозный холод в районе плеча проникал в мышцы и, казалось, скует инеем выставленное вперед крыло, но этого было недостаточно, чтобы Альберт отступил. Вариантов не очень много, и опция пугливо замереть не принималась. Поэтому задача оформилась сама собой: достать артефакт, зафиксировать и создать ведьме условия для его нейтрализации.

Итан сказал, она любит липнуть к рукам, и Альберт, окруженный источаемой ею тьмой, почти вытягивает руку, чтобы на свой риск ее приманить. Как раздался чей-то голос.

— Служба безопасности, — отвечает он громко и уверенно, игнорируя царапающий горло мороз. Хорошо бы это оказался кто-то из сотрудников: хотя им и предстояло ответить на кучу неудобных вопросов, помощь сейчас была кстати. — Назовитесь.

Отредактировано Albert Hartmann (20-12-2025 20:37:48)

[mask][race]<div title=осквернённый>t</div>[/race][nick]Ethan Haze[/nick][status]Object A-17[/status][icon]https://upforme.ru/uploads/001c/82/f2/4/901180.png[/icon][lz]<div class=lz-name><a href=https://kindredspirits.ru/profile.php?id=4>Итан Хейс</a></div> <div class=lz-text>Архитектор</div>[/lz][/mask]

Угроза исчезает без какого-либо очевидного вмешательства, только уже знакомый метроном зловеще отстукивает счет. Он не возвращает их обратно в преподавательскую, где появился в последний раз, но как будто бы выводит на передний план еще одного участника событий. Альберт окидывает его таким же встречным, подозрительным взглядом — по каким-то своим заморочкам персонально ему Итан подсказывать не собирался. Возможно, гость только притворяется охранником, но даже если это всего лишь роль, ей все еще можно подыграть.

Зрительные нейроны фиксируют движение пальцев, а мышечные — силу, вырвавшую из рук оружие; оба наблюдения мгновенно соединяются дугой как взаимосвязанные. Рефлекс выталкивает Альберт выставить крыло, сделать шаг по направлению дула до того, как мозг успевает обработать эту информацию. Направленный на преподавателей выстрел ожидаемо задевает его самого. Будь в магазине обычные пули, они, скорее всего, пробуравили бы перья и, израсходовав кинетическую энергию, просто шлепнулись о задубевшую под чарами куртку. Но зачаровавший их ведьмак не вчера выпустился из Академии, и свинец вгрызается в мышцы, прорвавшись через трансмутированную ткань. Если бы не чары Эйры, могло дойти и до органов, продырявить легкое или что похуже.

Альберт со свистом выпускает воздух, будто и впрямь разорвало альвеолы, плотно стискивает зубы и слегка покачивается от отдачи, но остается на ногах. Других признаков боли не демонстрирует. Впрочем, когда адреналин схлынет — станет больнее.

— Это подождет, — говорит негромко в ответ на указание Бронко, но слова его адресованы скорее Эйре, чтобы не тратила сейчас на него энергию. Пока все еще существует боевая угроза, а он может функционировать, лечение можно отложить. Пользуясь тем, что ведьма оказалась рядом, обращается к ней быстро и тихо, так, чтобы слышала только она. — Вы знакомы с дистантной магией? Можете с ним скооперироваться? — кивает в сторону Итана. Тот продолжал играть свою раздражающую роль ебаного комментатора, но однажды ведь уже откликнулся на приказ. Это могло сработать еще раз. Поясняет свою задумку, быстро качнув головой в сторону незнакомца. — Его надо обезвредить.

И допросить должным образом. Того времени, что профессор отвлекал на себя внимание, декларируя свои законные требования, достаточно, чтобы Альберт выпрямился и шагнул к нему навстречу, оставив ведьму и безучастного Итана позади. Тон учителя на его взгляд был хотя и ожидаемым, но все же не подходящим ситуации. С охраной, даже если вдруг человек ею лишь прикидывается, нужно разговаривать по-другому.

— Брось оружие, косорылый ты еблан, — гаркает на него Альберт. Звучит даже уместно — ему и в самом деле стоило бы злиться, к тому же Бронко прав, шальная пуля давала повод прижать засранца за нападение и делать с ним что угодно. — Ты, блять, только что чуть не прикончил преподавателя.

Делает жест в сторону Бронко, давая понять, кого имеет ввиду, и присутствующие не относятся к подопытным. Кроме Итана, конечно. Какого черта ублюдок его игнорирует?

— Думаешь, сможешь это замять? — продолжает рычать, не прекращая наступления и готовый реагировать, если уебок решит их тут похоронить. Черта-с два начальство его теперь прикроет — наверняка попытается, но Альберт приложит усилия, чтобы этому воспрепятствовать. Даже если не успеет — такие масштабы проблемы скрыть будет сложно. — Разогнать по клеткам весь этот сбежавший пиздец? Поздно спохватился.

Альберт умел звучать так, будто имеет все полномочия орать на проебавшихся подчиненных, даже если те формально ему не подчинялись. Вообще говоря, это очень помогало по жизни. Мудила с его пушкой не выглядел как тот, кого легко напугать, но это не значило, что его нельзя попытаться задавить или дезориентировать авторитетом. Может, маги к тому моменту расплавят пистолет в его руках, спекут в импровизированный наручник или еще что придумают.

— Отвечай на вопрос, — снова кивает на Бронко, добавляя сверху собственный. — Кто отдал тебе приказ?

Отредактировано Albert Hartmann (06-01-2026 00:12:42)