Уже в январе казалось, что дальше некуда, что Фасги сгнил и дальше — разваливаться на части и оставлять после себя руины былого величия. В общем-то, как-то так и было. К апрелю академия предстала в тех же красках заброшенности и гниения и не слишком-то переменилась. Трава здесь росла редкими пучками, выбиваясь из грязи, птички не пели — только солнце светило, как будто бы даже насмешливо. Под ногами хлюпала размытая земля, в воздухе витал аромат разложения, так что Мстислав жалел, что не взял с собой ментоловую маску — а ведь в моргах она спасает, почему же здесь нет?
Одет он был в походный костюм: крепкие туристические штаны, видавшие лучшие времена ботинки с высоким берцем и непромокаемую куртку цвета мокрого асфальта. Всё выглядело слегка потрёпанным, но исправным. На плечах висел расширенный и облегченный магией рюкзак, собранный ещё после прошлой вылазки и с тех пор почти не менявший своего содержимого. В его многочисленных карманах хранилось всё, что могло пригодиться в дороге: аптечка, где вперемешку с обычными приспособлениями первой помощи валялись зелья здоровья и восстановления сил, фонарь, запасные батарейки, джутовая веревка, инструменты и прочие мелочи, которые обычно оказываются жизненно необходимыми именно тогда, когда магия подводит. Там же лежал и провиант, выданный Академией — не пропадать же добру.
Опыт давно научил Винтерхальтера не рассчитывать ни как на заблаговременное предупреждение, ни как на быстрое завершение подобных историй. Пытаться что-то предсказать в таких ситуациях казалось пустой тратой времени: строил планы здесь явно не Мстислав. Возможно, голод, который давно поселился внутри. Возможно, старый библиотекарь, оставивший эту треклятую записку.
И ведь придумал — спрятать что-то буквально под носом у местных обитателей. А Мстислав-то был уверен, что исходил эти чёртовы туннели вдоль и поперёк.

Он передвигался по Фасги свободно и спокойно, как по второму дому, ничему не удивляясь и ничем не смущаясь. Все это видел он месяцы назад. И брошенный холл, и пострадавшую библиотеку, и даже спуск в книгохранилище — в январе сам снимал с входа защитные руны, так что теперь путь туда был открыт всем и каждому.
Тогда они не придали значения тому, что одной секции попросту не было. И точно не находили эту стену и, соответственно, оставшуюся за ней лестницу.
"У туннелей несколько уровней", — тогда наблюдательно подумал про себя Винтерхальтер, спускаясь вниз. И это открытие зажглось в его голове новым любопытством. Он уже представил, как вломится в дом Никодима, позвонит Сереже и заявит: "Мы еще не закончили".

Эх, Фасги. Сколько тайн и загадок — за короткую человеческую жизнь все их не исследуешь. Мстислав любил такие места, срывался в разные уголки света, но постоянно упускал то, что ждало под боком. Оно и понятно — казалось, он выяснил все за годы обучения и за время работы в Паноптикуме, а тут... Смешно даже.

Он не слишком вмешивался в весь процесс, давал молодежи все пощупать, изучить, испытать на своей шкуре. Может, в этом и был его просчет: пожелай он покрепче затянуть путы контроля, никто бы не потянулся к шкафу раньше времени.

И их бы не раскидало черт пойми как.

Мстислав открыл глаза и первым делом проверил свои принадлежности: раз, два, три... десять... все на месте, — потом выдохнул и огляделся, чтобы сориентироваться в пространстве. В глаза бросились каменистые своды пещеры и тусклое свечение флуоресцирующих организмов. Винтерхальтер выхватил фонарь и зажег его, скользнув взглядом по помещению.
Это место было для него новым.
Сперва были шаги. Затем искусственный свет высветил фигуру девушки.
— Мисс Львович, — будто заметка в дневнике авантюриста. Потом Мстислав делает шаг, дружелюбно улыбается. Он ведет себя спокойно. Паника — худший враг в таких ситуациях.
— Все в полном порядке, — оглядывает ее, проверяет на наличие травм. Ничего. Потому продолжает, поведя плечами.
— Похоже, мы здесь одни. И, судя по всему, воздух в этом пещерном кармане циркулирует плохо. Нам лучше не оставаться на месте.

Он заметил и расщелины, и три ответвления туннеля. Когда его спутница оказалась рядом, Винтерхальтер первым делом посветил в них фонарем, а потом закрыл глаза и направил в углубления исследующие заклинания: если поток им здесь доступен, магия должна была прощупать хотя бы первые несколько десятков метров каждого прохода.
Лезть вслепую Мстислав не собирался.

Отредактировано Mstislav Winterhalter (09-08-2026 21:48:08)

Ничего. Магия отозвалась с задержкой, но Винтерхальтер был уверен — заклинание сработало. Оттолкнулось от каменных стен и унеслось вдаль. Затерялось в тоннелях.
Обычно оно отзывалось быстрее. Но, похоже, поток здесь был нестабилен. Был ли поток просто слишком слабым или ему что-то мешало, Мстислав сказать не мог. Сейчас он невольно пожалел, что рядом с ним не было верного фамильяра Никодима Берки. И потер виски. Рядом с ним была хорошая ученица третьего курса, подающая большие надежды ведьма. Обидно, если ее потенциал никак не проявит себя здесь.

И еще обиднее, если текущий порядок вещей, прогнившая с головы рыба системы, попросту задушит его.

— Что заставило тебя поехать? — спросил Винтерхальтер, стремясь поколебать тишину. Он, конечно, между делом вслушивался в нее. В природных пещерах редко бывало совсем уж тихо. Шум подземных вод, стук капель, шорохи животных, эхо далеких обвалов, едва уловимые вибрации — хоть что-то должно было намекнуть, насколько глубоко их похоронил треклятый телепорт.

Наконец магия вернулась. Видения замелькали перед глазами, заставив ведьмака зажмуриться. В висках неприятно запульсировало. Потом голова заболела. Потом — все закончилось. Осталось лишь понимание того, что их ждет впереди.

Мстислав достал из рюкзака мел.

Будь он один, то без всяких раздумий пошел бы в центральный проход — Entschuldige, mein geliebter Nikodemus, рисковать жизнью — это призвание, — неизвестность влекла, притягивала. И все-таки никто бы не погладил Мстислава за то, что он бы потерял ученицу.

Если в первом проходе есть техника, значит, есть путь, по которому ее доставили.

Руководствуясь этой логикой, Мстислав махнул рукой и поманил Стефанию за собой, оставив меловые пометки на стене пещеры и у входа в проход.
— Чтобы не заблудиться, — пояснил он коротко.

Уже внутри он осветил технические конструкции фонарем и приблизился к ним, чтобы лучше рассмотреть.

Отредактировано Mstislav Winterhalter (11-08-2026 22:02:31)

— Можете называть это спортивным интересом, — спокойным тоном ответила она и вежливо улыбнулась. — Перспектива провести вечер пятницы в темных таинственных подвалах так и манит, разве нет?
«Возможно, он использовал какое-то заклинание. Обнаружение или поиск?» — подумала она за дальнейшими действиями мужчины.
Конечно, она была не совсем искренна, отвечая на вопрос мужчины, но в чем она точно не солгала, так в том, что тайные подвалы действительно манили ее. Возможно, если бы не жажда большего, она могла бы без лишних раздумий посвятить себя науке, особенно в области изучения потока и скверны, которые так и завлекали ее всеми своими «а если бы да кабы». Отчасти именно поэтому она решила согласиться на участие в этом небольшом походе: как еще можно было бы узнать самую важную и достоверную информацию? Но никто же не думал, что она станет выкладывать все тузы в первом же ходе?
Оставив меловую метку на стене у центрального прохода, назначение которой можно было не объяснять, Мстислав Алексеевич поманил ее за собой. От окружающего их полумрака у нее так и чесались руки, чтобы зажечь небольшой огонек, однако ведьма благоразумно этого не сделала. Кто в здравом уме стал бы жечь огонь в неизвестной пещере с ограниченным кислородом?
Наконец они вошли в помещение, подозрительно похожее на лабораторию, и взгляд Стефании заскользил по стенам и незнакомому оборудованию с вниманием ястреба.
— Как удивительно, что в подвалах нашей библиотеки завалялась целая лаборатория, — без всякого, при том, удивления произнесла Стефания, словно все, что здесь происходило, было так же привычно, как, скажем, луна на ночном небе.
И стоило этим словам слететь с ее красных губ, как пространство мгновенно исказилось и задрожало, а рядом вдруг появились фигуры в халатах. Реакция Стефании была мгновенной: она тут же напряглась всем телом и вытащила из кармана кожаной черной куртки небольшой складной нож-бабочку. Но, прежде чем она успела хоть что-то сделать, фигуры — мужчина и женщина — заговорили и задвигались, совершенно не обращая на наблюдателей внимания.
«Иллюзия» — раздраженно подумала Стефания, расслабленно выпрямилась и продолжила тихо наблюдать за происходящим, однако оружие не убрала.

[dice=14316-1:20]

— По правде говоря, тогда всю академию окутало массой иллюзий, — отозвался Винтерхальтер и пожал плечами. Он не сомневался, что среди студентов кто-то свяжет все произошедшее с таинственной лабораторией. Возможно, поэтому всем им строго настрого было запрещено рассказывать о ней хоть что-то: никому не хотелось, чтобы толпы учащихся устремились в запертые подвалы и начали рыскать по ним, ища нужный проход.
Впрочем, это не единственная причина. И все, что произошло дальше, включая исчезновение прошлого Директора, было лишь одним из звеньев длинной цепи событий.

Он прикрыл глаза. Это место... он снова присмотрелся.
— Некоторые попали в цирк, другие — на телепрограмму. Лаборатория — одна из чьих-то мастерских иллюзий, мисс Львович. В тот день нельзя было верить ничему, что ты видишь, слышишь и чувствуешь.
Как и сейчас, впрочем.
Мстислав слегка улыбнулся девушке. Она была серьезна, внимательна и, кажется, не слишком уж верила, что все случившееся было иллюзорной атакой извне. Будь обстановка иная, он бы обсудил с ней ее версии, под лупой отыскал в них осколки правды — жаль, их разговор происходил здесь, а потому вовсе не так располагала к рассуждениям, как уютный кабинет психолога.

— Не знаю, Паноптикум это или нет — но я не припоминаю записи об этом эксперименте в архивах лаборатории.

Das ist schade: он был заинтересован.

Лист был пуст. Он не отзывался, даже когда "голограмма" начала воспроизводиться снова. Зато доска... Взгляд Мстислава заблуждал по ней, цепляя незнакомые формулы, даты и это "повторить". Казалось, менялись времена, люди, но не менялась суть. Судя по датам, эксперимент продолжался годами. Упорно и скурпулезно.
И видя эти мерцающие перемены Винтерхальтер усомнился, что во всех случаях речь шла об одном и том же эксперименте. Если бы не это "Повторить".

Винтерхальтер позволил Стефании рассуждать обо всем происходящем свободно, не вмешиваясь и не перебивая. Сторонний взгляд, не замыленный предположениями, был всегда полезен. Он помогал увидеть то, что в ином случае можно было бы упустить.

Люди шевелились. Переговаривались.
Мстислав был уверен, что они не отреагируют на него, поэтому подошел ближе и заглянул в листы, которые перебирала девушка, попытавшись прочитать, что было на них отпечатано. "Третий образец". Он уловил присутствие постороннего краем глаза, вскинул голову, наткнулся на скрытую мрачную фигуру. Она была неподвижна, неестественна для происходящего. Винтерхальтер не шелохнулся. Он наблюдал за ней.

Используя способность, он направил силы, чтобы прочувствовать ее эмоции и желания.

Но старался вести себя непринужденно и спокойно.

— Любопытная версия. Думаю, это действительно чьи-то воспоминания, — согласился он, не спеша направлять фонарь в сторону третьего "сотрудника". Он ощутил, что Стефания напряглась, скосил на нее взгляд, убедился — она тоже его видит.
— Честно, мне показалось, это несколько разных воспоминаний. Но твою идею нельзя списывать со счетов.

Мстислав ненадолго задумался. Исказить воспоминания могла и не Скверна. Возможно, это был сам Бенджамин Арлингтон.

Но суть была в ином: похоже, им нужно было все-таки выяснить, что здесь произошло. Разыскать необходимые документы, скрытые старым библиотекарем, или же найти выход из иллюзии, чтобы продолжить путь, Винтерхальтер пока не знал.

И этот "некто" был здесь не просто так.

Наконец существо повернуло к ним свою собачью голову. Черная слюна и внешний вид его напоминали зараженного, мерцающая иллюзия человека порождала сомнения, что перед ними действительно был представитель вида Canis lupus familiaris. Винтерхальтер вспомнил Гончую — некогда обычного человека, обращенного под воздействием Скверны в собакоподобное существо. Но Гончая была уничтожена. Он это хорошо знал.

Свет лаборатории выхватывал тощий облезлый непропорциональный силуэт, каким-то образом вырвавшийся из пут воспоминаний.

Раздалось рычание. Мстислав внимательнее вчитался в чужие эмоции.

— А это — наш маленький третий образец..?

— Или тот, кто его исследовал, — предположил Винтерхальтер, всматриваясь в накладывающуюся на пса фигуру.
Мстислав потянулся к его эмоциям, стремясь навязать ощущение спокойствия.
Даже если дар сработает, расслабляться он не собирался. Защитное заклинание уже было готово сорваться с пальцев, стоило существу рвануться вперёд.

Реакция была мгновенной.
— Kur... Черт!
Стефания быстро убрала нож обратно в карман и плавным движением отошла от места, где разбилась колба с непонятной жидкостью, которую по запаху она определить не смогла. Четкими, хорошо разученными движениями она сложила руками короткую печать, которую выучила в одной из книг по невербальным заклинаниям, когда ей надоело дышать угарным дымом в комнате после тренировок. Ее руки тускло засветились зеленоватым цветом, и одной из них она коснулась своего горла, а второй — ближней руки Мстислава Алексеевича. Простое заклинание должно было создать невидимый барьер, фильтрующий воздух и не пропускающий вредные вещества и дурные запахи, на ближайшие пятнадцать минут.  Можно было бы, конечно, использовать что-то, что очистит комнату полностью, но для этого требовалось больше сил и времени, чем они могли себе позволить. Обладая даром управлять огнем, рано или поздно учишься трюкам, способным уберечь организм от лишних неприятностей в самые кротчайшие сроки.
— Просто заклинание фильтрации воздуха, оно не должно позволить нам отравиться, если газ ядовит.
Ведьма посмотрела на внезапно ставшее таким осознанным и живым лицо женщины-ученой. Ее глаза горели ужасом. Стефания посмотрела на взревевшего зверя, настороженно переводя взгляд с него на очередную неприятность, отчаянно стремившуюся вырваться из шкафа у дальней стены, и обратно.
— Уж не знаю, что в итоге мы наблюдали, но сейчас это явно выходит за рамки обычного воспоминания.
Она уже было хотела снова взяться за нож, но справедливо предположила, что будет нерационально с ее стороны  лезть в рукопашную атаку с прямым контактом «кожа к коже» на существо — то ли материальное, то ли нет, — истекающее неизвестной черной жидкостью. Однако и огнем она в случае необходимости атаковать не могла, опасаясь, что пар, медленно расползающийся по полу, окажется легко воспламеняемым. И это выводило Стефанию из себя, чего она совершенно не скрывала: на ее лице прямо так и читалась ярость от собственного бессилия и не возможности использовать оружие, которым владела лучше всего. Ну что ж, она была далеко не самой неумелой студенткой на курсе по боевой магии и более чем могла постоять за себя, хотя лучше от этого не становилось, особенно, когда они даже не знали толком, с чем имеют дело.
— Мы могли бы действительно сбежать, но едва ли найдется более безопасное место в этих пещерах, и не могли же мы зря получать все эти видения. Здесь что-то скрыто, и нам активно мешают понять, что.

Цепи оплели пса и через несколько мгновений лопнули, но зверю был безразличен тот, кто нанес ему эту секундную боль — она была для него лишь укусом комара по сравнению с той яростью, которую он испытывал к исследователям, и Винтерхальтер почувствовал интерес, азарт, тревогу — что-то откликнулось в нем узнаванием. Слишком знакомая смесь ненависти, боли и жажды расплаты.
Остановившись у выхода, он видел охвативший лабораторию хаос. Шкаф гремел. Демонический пес бросался на своих обидчиков с очевидной целью — убить, и тот поток яростной энергии, который ведьмак ощущал от зверя, невольно охватывал его мысли.

Но он не мог позволить себе забыться.

Стол полетел прямо в его сторону — Винтерхальтер применил кинетическое заклинание — сработало — недостаточно — "Бл..!" — стол сбил его с ног и заставил проехаться по полу, сдавленно рыча себе под нос. Его выбило на каменистую поверхность пещеры, выдох отразился эхом от стен туннеля.

Стефании рядом не было. Но ее присутствие ощущалось безудержной уверенностью и ажиотажем.

Мстислав встал, игнорируя саднящую боль, ловко перемахнул через стол, и его ботинки снова тяжело ударились о пол лаборатории. Чуйка твердила ему, что оставаться было опасно. Он слышал звук рвущейся плоти, чувствовал запах крови. Такая же участь, возможно, ждала и их.
Но интерес... этот проклятый голодный интерес.

Он выцепил, как распадается женщина. Всего мгновения — ее постигло тление, навеянное ветрами времени. Остался только лист бумаги, который тут же оказался в руках Стефании.

Винтерхальтер не сдержал довольной усмешки, когда девушка подняла руку, показывая сжатый в пальцах документ. Она хорошо соображала — он точно не смог бы оставить этот листок просто валяться здесь.

Он настиг ее парой шагов. Взял бумагу. Торопливо пробежался по ней взглядом — будто опасался, что и ее тронет распад.

Что-то подсказывало ему: время в этой лаборатории ещё не закончило свою работу, и все, что они видят, ждет судьба ученой. Может, чуть раньше, может, чуть позже.

И оттого он рисковал, дав себе возможность отвлечься. Ему хотелось верить, что им удастся обнаружить что-то еще.

— Хорошо сработано, мисс Львович, — улыбнулся он своей напарнице, убирая лист в карман. — Со мной все замечательно: столы давно меня не любят.

Лишь чуть позже он задумался, что распад именно этой женщины мог не быть случайным, что это было подсказкой. Не своевременно, ведь Стефания уже вмешалась. И на первый взгляд это казалось безрассудным геройством, так что хотелось воскликнуть: "Боже, брось ты его", — но он не стал. Пожалуй, потому что "бросать" было поздно — псина взмыла в воздух, откинутая от своей жертвы.

Мстислав сжал зубы.

На этот раз он начал читать более продвинутую версию заклинания: пробы пера было достаточно, чтобы понять, что тело собаки реагирует на магию, теперь — он хотел пригвоздить ее к полу, обеспечить более жесткую фиксацию.
Путы блеснули и опоясали тело зверя, заставив его рухнуть на пол.

— Следи за шкафом, — бросил Винтерхальтер.

"Просто укрепи его заклинанием, Мстислав, вам не нужен лишний риск", — нет же, он хотел узнать, что там, даже если цена будет неприятно высока.

Подойдя к псу, он осторожно коснулся его и воздействовал на него своим даром снова, но на этот раз непосредственно. Он предпринял попытку установить контакт. После чего прочитал заклинание, пытаясь проникнуть в чужую память.

«Хорошо — не идеально» — холодно ответила про себя Стефания на похвалу, уже мысленно перечисляя все свои ошибки и анализируя каждую упущенную возможность. Однако дать каких-либо внятных ответов она не успела, так как ее огонь сделал свое дело и отбросил существо в сторону. В этот раз она не стала попросту терять драгоценное время: Стефания подорвалась к окровавленному телу и едва не врезалась коленями в камень. Ее руки зашарили по испачканному халату, пытаясь обнаружить хоть что-то полезно, как вдруг, не прошло и нескольких секунд, труп под ее руками осыпался прахом, подобно его коллеге. Меж пальцев ведьмы стекали серые частицы надежды, и медовые глаза неверяще наблюдали за происходящим.
— Нет... — рукой в перчатке она зарылась до самого края черной ткани в оставшуюся гору и порылась в ней, пытаясь обнаружить хоть что-то, однако все было тщетно. Стефания почувствовала, как гнев оглушительной волной поднимается из самых глубин ее души, и с чувством ударила кулаком по земле. — Spalę każdą szumowinę w tej dziurze!
Стоило этим словам сорваться с ее губ, как недалеко от нее существо забилось на земле, пытаясь вырваться из опутавшего ее заклинания. Ведьма заставила себя сделать несколько успокаиващих вдохов и ее лицо снова стало непроницаемой маской.
— Следи за шкафом.
Она едва обратила на это внимание, потому что, объективно говоря, очень мало чего могла бы сделать с тем, чтобы не позволить чему бы то не было выбраться из заперти, и ведьма решила заняться более полезным делом. Она резвым движением схватила рюкзак и достала оттуда несколько небольших пластмассовых колбочек, в одной из которых бултыхалась полупрозрачная жидкость — остатки лечебного зелья, не поместившиеся в другой бутылек. Без каких-либо сожалений выплеснув его за спину, она поднесла колбочку ко рту и высушила одним дуновением горячего дыхания, после чего наспех засыпала внутрь столько пыли, сколько могло бы поместиться.
«Если уж и это исчезнет, я достану того, кто за все это в ответе из самых глубин Ада. Хоть что-то стоящее мы должны будет вынести из всего этого безобразия...»
Стефания бросила короткий взгляд на преподавателя, убедившись, что тот все еще сдерживает существо, и двинулась к куче, которая раньше была женщиной, взяв образцы и из нее. Обе колбы полетели в рюкзак. Именно тогда она задумалась о том, что ведьмак ведет себя слишком тихо. Внезапно шкаф за ее спиной распахнулся. Ладони ведьмы тут же вспыхнули синим пламенем и она встала в боевую стойку, готовая отразить любую атаку, однако все, что она увидела, — необъятная темная пустота без конца и края. Она медленно двинулась спиной назад, поближе к преподавателю.
— Шкаф открылся, но... я ничего не могу разглядеть. Внутри слишком темно. — предупредила она.
Ответа не последовало.
— Пан Винтерхальтер?
И тут, словно выпущенная лучником стрела, из темноты вылетел странный сгусток, понесшийся прямо... к мужчине. Ведьма рванула наперерез, но не успела, врезавшись в чужое тело слишком поздно, когда чужеродная энергия прямо на глазах влетела в его голову. Они оба повалились на пол, туда, где еще несколько мгновений назад был зверь.

Рюкзак легко покидает его плечи, а потом с глухим звуком опускается на землю. С тихим лязгом отходят металлические застежки рамы. Молния скользит по зубчикам. После этого следует копошение.
По опыту походов Мстислав складывает все самое необходимое наверх, так что Стефании не приходится влезать глубоко и вытряхивать все вещи, чтобы получить необходимое.
И все же без привычной за спиной ученый чувствует себя едва ли не обнаженным. Так что он надевает рюкзак, стоит тому снова оказаться закрытым и предоставленным в его распоряжение, затягивает лямки, настраивает стяжки и стабилизаторы.

Листок с домашним заданием по Рунической грамотности снова оказывается в руках ученицы, Мстислав улавливает, как скользит по поверхности знакомого полевого дневника шариковая ручка.
— Благодарю за автограф, мисс Львович, — отшучивается Винтерхальтер. Пожалуй, шутки — одна из важнейших вещей, что оставалось у него в этой ситуации. Шутки и способность размышлять. Это черное нечто отобрать у него не смогло.
— Хорошая мысль, — задумался Мстислав, опираясь на кусок арматуры.  Он растёр пепел между пальцами, чувствуя его мягкую структуру между подушечкамм — перчатки без пальцев защищали от мозолей и травм, но не лишали его тактильных ощущений.
— Это точно не была обычная иллюзия. Слишком осязаема. И, должно быть, создана сильным магом: потребуется много энергии, чтобы перенести ее на такое пространство, запечатлеть при этом годы...
Винтерхальтер нечасто любил делиться своими размышлениями прям так. Но нынешняя ситуация подбивала его к разговорам вслух. Да и, казалось, Стефания была хорошим, заинтересованным слушателем.
— Она могла воздействовать на нас физически.  Но это магия. У нее должны быть ограничения. Возможно, что пепел несвоевременно нас оставивших, что-то да прояснит нам, — последние слова Мстислав произнес с легкой улыбкой.

Пепел...

Он вдруг нахмурился.

— Стефания, запиши вот что: «Протокол исследования объекта № 71-B: три образца, анализы десятилетней давности, повторные проверки. По Скверне: первые два — "не обнаружено", третий результат перечёркнут: "повторить до подтверждения"». Это было на листе исследовательницы.

Потом он надиктовал несколько формул и несколько дат из тех, которые видел на доске.

Он дождался, когда Стефания закончит. Все это время он не сомневался, что она рядом. По звукам, которые он слышал с ее стороны. По эмоциям, которые ощущал.

Потом она отстранилась и пошла дальше.

Похоже, она сомневалась, что они нашли все, и Мстислав прекрасно понимал ее исследовательский интерес: если бы не утрата зрения, он бы перевернул здесь каждый стол с ног на голову — так что, можно было сказать, что черное нечто хотя бы немного послужило сохранности заброшенной лаборатории.

Опираясь на металлический щуп, Мстислав шел аккуратно. Он решил использовать то время, которое дала ему Стефания, для размышлений и для того, чтобы освоиться к темноте. Почти не сомневаясь, что фонарь еще горит, он понимал и то, что зрение не спешило возвращаться к нему. Но скоро он стал замечать, что кусок арматуры проходит словно бы сквозь предметы, на которые должен бы был натыкаться.
Это застало Мстислава врасплох — нечастое явление, но сейчас он вынужденно замер, столкнувшись с неожиданно новой для него обстановкой.
Нескольких секунд логического осмысления было достаточно: он не мог выйти в тоннель, он бы это почувствовал по изменению воздуха, но более того — сейчас проход перегораживал стол.

Объяснение последовало после падения фонаря, когда вслед за непроизвольным ругательством Стефания пояснила: "Лаборатория исчезает".

Это заставило задаться вопросами... была ли "запись" предназначена для единичного воспроизведения или же просматривалась она прежде не раз, пока не истощила себя? Был ли где-то здесь артефакт, который обеспечивал воспроизведение? И если так, можно ли было запитать его магией?

Было ли это им сейчас нужно, впрочем?

Из имеющегося они уже могли сделать определенные выводы, и один из них — вряд ли эффект даже столь плотной иллюзии будет вечен. Это обнадеживало.

Мстислав выслушал небольшой отчет, кивнул Стефании, а потом протянул ей руку. "Давай держаться вместе", — подразумевал этот маленький незамысловатый жест.
— Не представляю, что делал бы без тебя. Сегодня ты стала буквально моей зеницей ока, — протянул Винтерхальтер со сдержанным смешком и прикрыл слепые глаза.
— Перечитай, — согласился он.
— Пока, кажется, у нас недостаточно информации, чтобы понять, была ли эта домашняя работа значимым элементом или же артефактом.
Ошибка была в направлении Потока: студент отлично понимал теорию, но почему-то из раза в раз делал иначе. Мстислав представлял структуру, которую успел уловить. И сопоставлял с увиденным. Инсайт его не настиг. По крайней мере... сейчас.
— Впрочем, догадки у меня есть, — между делом Мстислав поворачивал голову в разные стороны, стараясь вчувствоваться в воздушные потоки. Это помогло определить ему, откуда шел легкий ветерок, указывающий на наличие следующего прохода, и он неспешно побрел в его сторону, ощупывая все прилежащее своим новоявленным инструментом.

К его счастью и даже удивлению, в отличие от всей остальной лаборатории, исчезать он не спешил. Но этот же маленький факт не позволял Винтерхальтеру слепо довериться железному щупу.

— Не волнуйся. Мне кажется, фотографии могут не запечатлеть иллюзию — но, думается, у нас еще будет возможность попытаться. Куда важнее, что ты делаешь записи, — небольшая задумчивая пауза.
— Булгаков сказал, что рукописи не горят. Гоголь, да и смотрители Александрийской библиотеки, не согласятся — горят. Но после них остается... пепел.
Подойдя к проходу, Мстислав коснулся стены, дождался Стефанию, прежде чем сделал следующий шаг.
— Мы не знаем многого о Пепельном архиве. Но мне начинает казаться, что он замешан в происходящем.

Отредактировано Mstislav Winterhalter (23-08-2026 09:29:38)

— Благодарю за автограф, мисс Львович.
В этот момент Стефания сдержанно, хоть и искренне ухмыльнулась, чего, разумеется, никто не мог видеть.
— Когда я стану великой ведьмой, сможете продать его втридорога, — это было сказано в несколько шутливой манере, хотя в ее тоне было что-то такое, что выдавало непоколебимую уверенность в действительности этих слов.
Когда же мужчина продиктовал ей протокол, первое, о чем она задумалась, — какими были исследования, проводимые этим человеком до номера «71-В», как он его обозначил. Однако этот вопрос она решила оставить для обсуждения в более спокойное и, что самое главное, безопасное время. А в том, что обсуждение обязательно состоится, она была более, чем уверена.
Когда с делами в лаборатории было покончено, она не без заминки приняла руку ведьмака, обхватив его локоть ладонью и держась на некотором расстоянии. Сейчас было самое не подходящее время, чтобы идти на поводу у неприязни к чужим прикосновениям, тем более, когда ей повезло иметь в партнерах по несчастью опытного ведьмака, близкого ей по... скажем так — складу ума. В конце концов, она могла бы оказаться здесь с какой-нибудь Мэлвин или другой первокурсницей-фамильяркой, у которой никогда не затыкается рот. И если же первую она могла терпеть за счет ее полезности — как бы ее дар проявил себя здесь? как далеко смогла бы заглянуть и что увидеть? — то вторую она бы без всякого сожаления толкнула бы под клыки зверя. Эта мысль на секунду развеселила Стефанию, заставив ее улыбнуться, однако наступившее за тем осознание того, сколько мороки ей пришлось бы пережить из-за смерти первокурсницы, привело ее в чувство. В любом случае, несмотря на то, что ее обычное желание находиться подальше от ведьмака рядом с ней, она не могла не признать, что вместе они составляли довольно сносную команду.
Тем временем, Стефания вела их туда, куда ее направил Мстислав Алексеевич, судя по всему, руководствуясь заклинаниями поиска и обнаружения. Продвигаться приходилось медленно, так как обе руки ведьмы были заняты и быть готовой к внезапной опасности ей приходилось за двоих. Не было сомнений, что бывший Инквизитор более чем способен успешно среагировать на опасность даже в таком состоянии, однако это не гарантировало хоть какую-то безопасность в настолько диком месте, где буквально все могло стать ловушкой. Однако то задание по рунам не давало ей покоя и, чтобы несколько скрасить путь, она снова заговорила:
— По сути, — ее голос прозвучал несколько тише, однако в пустоте помещения он был хорошо слышен, — контур, который нарисовал тот студент, представляет собой следующую схему: якорная руна, предназначенная для стабилизации энергии и фиксации объектов на месте, → два распределителя подряд, направляющие энергию в нужную сторону, → ограничитель для создания барьера или остановки любых процессов → стабилизирующий узел, для предотвращения физического разрушения объектов. При этом оба распределителя не на положенном им месте, создавая внутри контура замкнутый круг, из-за которого энергия просто не проходит другие этапы, многократно приумножается и выплескивается в виде разрушительного эффекта, — она на секунду замолчала, сосредоточенно нахмурив брови от накативших мыслей. Перед ее глазами словно снова появилась лаборатория, постоянно показывающая им две неменяющиеся картинки, повторяющиеся снова и снова, пока все не вышло из-под контроля и не... разрушилось. — Как думаете, пан Винтерхальтер, что-будет, если попытаться замкнуть в подобный контур живое существо?
«Или оскверненного?»
Стефания ни в коем случае не была сторонницей теорий заговора, но, по ее мнению, любая жизнеспособная теория имела право быть проверенной.
Они наконец вышли из туннеля, оказавшись на развилке. Ведьма слегка потянула мужчину на себя и остановилась, держась от двух проходов на некотором расстоянии. Луча фонаря было достаточно, чтобы как следует рассмотреть ближайшие 10-15 футов. Она внимательно прислушалась.
— Сейчас мы на развилке. Справа довольно просторное пространство, но на потолке и из стен растут корни каких-то растений. Я слышу звук падающих капель. Это не мох и не плесень, и если это также не магические растения, то вполне вероятно, что оттуда будет доступ к солнечному свету и воде, а значит — к поверхности, — она посвятила в левый проход. — Слева обычный пещерный проход с голыми каменными стенами, который, судя по всему, дальше сужается.
Стефания коротко глянула на ведьмака, молча оценивая его комплекцию. Она бы предпочла первый вариант, однако перспектива второй день подряд бороться с ожившими растениями ее нисколько не прельщала.

Магия на этот раз отозвалась проще, и ждать пришлось недолго: заклинание почти сразу решило вернуться к своему отправителю.
Левый проход шел вглубь, сужался еще более, а потом — видение рассеивалось, словно бы что-то блокировало его.  Небольших расчетов было достаточно, чтобы понять: пройти туда возможно.  Но то, что ждет их внутри, вполне может их не обрадовать — или наоборот — в этом и кроется суть загадок. Кот жив и мертв одновременно, пока ты не заглянешь внутрь.
Мстислав хочет закурить, но вместо этого читает пространство правого тоннеля, впрочем, не отмечая практически ничего нового: обо всем, что он видел, чуть ранее отчиталась и сама Стефания. Он надеялся найти свет, намек на выход — однако догадываться о его присутствии можно было лишь косвенно. И, по крайней мере, в этой пещере его не было.
Было лишь таинственное шевеление.

Образы померкли. И мир снова погрузился во тьму. С непривычки исследователь моргнул. Но тут же взял себя в руки.
— Мы проверим правый проход позже, мисс Львович. Даже если там есть выход, его еще потребуется найти, — протянул Мстислав. — К тому же, я заметил в проходе странное шевеление. Но мы ведь пришли сюда не изучать местную флору или фауну?
Он невольно улыбнулся. После того как Скверна выбралась из подземных ходов горы Фасги, стоило полагать, что туннели были населены всякой пакостью. По крайней мере,  прошлый опыт красноречиво намекал Винтерхальтеру на это — и он бы не удивился, если бы в уютной просторной пещере их ждал плотоядный слепыш.
Нет. Это все — не то, что им нужно. Несомненно, интересно, но не то.

И хотя Мстислав допускал ошибочность своих рассуждений, ему казалось, что левое ответвление куда охотнее расскажет им про тайны старого библиотекаря, нежели правое.

Они прошли внутрь. Своды сужались, врезались в плечи, Мстиславу приходилось ссутулиться, но все равно — иногда, впиваясь в кожу, камни оставляли на его лице легкие царапины. В узости прохода было некомфортно. Казалось, еще немного, и они встрянут. Но этого не происходило.
— Спасибо, мисс Львович, — со слабой усмешкой произнес Мстислав, не отпуская ее.
— Честно говоря, без вас я бы уже собрал лбом половину этой пещеры.

Определенно, ему не нравилось быть ведомым и зависеть от чужого направления. Он и сейчас-то по мере возможности касался стен, пытался прислушаться, сосредоточиться на окружающем их пространстве, считать как можно больше. Привычка действовать самостоятельно — она никогда не оставляла его.

Впрочем, он чувствовал, как по мере продвижения хватка Стефании становится все более нервной. Он ощущал напряжение и страх. И потому в ответ держал ее также крепко.

Послышался вопрос.
Мстислав прищурился и повел плечами.

— Осмелюсь предположить, очередная иллюзия, — сказал он, — Если это действительно "архив", то то, что мы увидели, должно быть лишь одним "документом".