Родился где-то в Бостоне. Мать - бывалая проститутка. Отец... А у детей проституток не бывает отцов. Второй ребенок в этой злосчастной странной семье. Старшая сестра недалеко ушла от матери. Будь Грег не мальчиком, а девочкой, то точно стал бы такой же, как она. Впрочем он, наверное, и стал. Сколько Грег помнит свое детство, они жили в общежитии - и почему-то все вокруг были такими же отбитыми, как его родители. Сосед-трансвистит, гуляющий по коридорам в тапочках, лай мерзко стриженных пуделей, разукрашенных во все цвета радуги. Его жизнь была цирком, в котором было нормально абсолютно все. Первую сигарету Грег попробовал лет в пять, на общей кухне, под довольный гогот всех соседей. Первую стопку выпил там же. Первый раз чужой дядя решил прикоснуться к нему, когда мальчику было 7. И делал он это слишком часто, а мать слишком часто не слушала. К сожалению, Грегори ничего не мог сделать, кроме как убегать, но и на улице было не лучше. Он вынужден был возвращаться. И сталкиваться с этим ужасом снова и снова до тех, пока не подрос и не перестал быть интересен.

В школе учился посредственно. Не был принят одноклассниками из-за крайне смещенного понимания нормы. Уже в детстве любил подводить глазки и носить красивые шмотки, за что нередко получал на перемене и был заперт в женском туалете. Друзей он находил только среди таких же, как он любителей приодеться. В подростковом возрасте стал проникать в бары и клубы, где выступали переодетые мужчины и крайне свободных нравов женщины. С ними же сдружился, с ними же учился петь.

Он едва закончил в 17, однако уже с 15 начал блистательную карьеру - он выступал в прокуренных барах в женском платье, пел песни глубоким баритоном старые песни времен Холодной Войны, о которой знал только из рассказов пьяных гостей за столиками. Он всегда выглядел старше своего возраста, поэтому никто не задавал лишних вопросов. А сестра и мать при помощи своих связей легко могли привести мальчика на сцену.

В течение месяца после выпуска из школы к нему обратилась Инквизиция - рассказывала о Скверне, о необходимости найти свою половину души, о том, что он весь из себя  такой особенный и таит в себе форму зверя. Грегори не слишком хотел уходить. Но общежитие его очень даже манило - он уже не мог жить в доме с двумя проститутками, соседями-насильниками и под вой старых истеричных псин. И именно поэтому он согласился на переезд. Даже если теперь придется выступать в барах куда менее известных.

В академии было непросто. Непонятные люди. Страх снова быть непринятым. Отчужденность, компенсируемая избыточным напускным дружелюбием. Грег старался влиться, но понимал, что у него никогда не получится стать частью коллектива. Он слишком хорошо помнил, что делали с ним в школе, чтобы надеется, что способен поладить с нормальными людьми. Только с такими же психами, как и он сам. Однако на удивление в Академии все было совсем не так, как было в школе. Он даже смог найти странный, но круг друзей. В каком-то смысле даже почитателей. Можно даже сказать, что он стал популярен как у женщин, так и мужчин. И отчужденность их даже привлекала. Но Грегори это было не шибко по душе.

Однажды Грег увидел Воланда в коридоре. Он в очередной раз обыгрывал всех в свои карты. Тот, кто тянул карту из колоды - проиграл. Но Грегор чувствовал, что он что-то найдет, если вытащит эту карту. Он чувствовал, что уже что-то нашел - в том, кто удостоил его лишь короткого взгляда. Но Грегор знал - он еще поймет, что это значит. Поймет, когда будет чувствовать запах сладости и табака от карты, которую он будто ненамеренно обтер о свою футболку, проверяя на то, не склеилась ли она с другой картой.

Они часто встречаются. Чаще, чем нужно. Грегори не может отстать от него. Воланд не может подпустить Грега близко. Они оба знают - Воланд прикончит Грегора при первой же возможности. Потому что Скверна манит его. Потому что Грегор - его путь к ней. Но Грегор не хочет умирать. Не тогда, когда он нашел единственного, кто на самом деле создан для него в этом мире. Поэтому должен сделать все, чтобы вторая половинка его души не совершила ошибку, что сгубит их обоих.