“Вот же сраный сукин сын” - самая частая мысль, приходившая мне в голову, когда мы только познакомились. Я считал, что ты ведешь себя слишком навязчиво для первого, второго и последующих дней после пробуждения. Ты считал, что недостаточно плотно общаешь своего фамильяра и надо, по-хорошему, начать вместе жить вот прям сегодня, желательно сразу после обеда. И совершенно неважно, что у кого-то, совершенно конкретного, может быть иное мнение.
Твоя прямота, неуступчивость, сила и ясность ума не могли не очаровать. Ты - тактик-перфекционист до мозга костей, уверенный в каждом своём шаге и заражающий этой уверенностью всех вокруг. Для тебя миссия - словно хорошо разыгранная шахматная партия, в то время как я - ферзь на этой доске. И желание с первых же дней построить сильную пару, удержать рядом, стать идеальным со всех сторон - было ничем иным, как холодной логикой и расчетом. По крайней мере именно это открылось мне в тот момент, когда я пришел к тебе после роковой миссии.
«Ты спас сотни, убив двоих. Это не трагедия, а просто статистика.”
Кажется, ты даже не нашел важным отвлечься от чтения утренних сводок, пока у меня внутри с грохотом рушился весь мир.

Хотя наше взаимодействие и дало трещину много раньше, когда я перестал просто слепо следовать приказам и начал анализировать (в первую очередь отношения между нами), но именно тогда стало очевидно, что дальше так продолжаться не может. Для тебя мой уход оказался неприемлемым сбоем хорошо отлаженной системы - в боях ты больше не мог быть эффективен настолько, насколько этого хотел. Связь буквально обвалилась, оставив нас обоих без сил. Понадобилось прилично времени, чтобы хоть немного загасить негатив. Впрочем, острый ум, лидерские качества и опыт у тебя никто не мог отнять.

С тех пор прошло 3 года. Слышал, из Длани ты попросил перевод в Глаза Круга и вёл там вполне успешную карьеру ровно до тех пор, пока Инквизиция внезапно не отправила тебя в одну из Академий. Причина? Черт знает. Знал ли ты, что я тут преподаю и мы встретимся? Понятия не имею. Хочется ли мне, чтобы ты вдруг на пороге ушел под землю и больше никогда не появился в моей жизни? Совершенно точно.

▻ Ты единственный, кому довелось на постоянной основе обнимать тигра и не лишиться ни одной конечности
▻ Твоя идиотская привычка поправлять браслет на моей руке, который ты сам и зачаровал, за эти годы никуда не делась
▻ Вполне вероятно, твоя бездушная эффективность за это время подвыветрилась, но это не точно
▻ Ты лучше других знаешь, как довести меня от припадка ярости до улыбки и обратно в диапазоне 2-3 минут
▻ Где-то там, глубоко внутри, ты чувствуешь. Что, как и каким конкретно органом - одному богу известно.

Мы с тобой встретились ещё в давние студенческие годы. Тогда ты был совсем без головы — самым отбитым придурком на весь интернат, который ещё и умудрялся сколотить вокруг себя толпу таких же дуралеев. Буллинг, мелкое хулиганство, студенческие вечеринки с алкоголем (который ты всегда умудрялся доставать) — это всё про тебя. А ещё ты был хорош во всём, к чему бы ни притронулся. И во время учёбы мы просто терпеть друг друга не могли. Жак, который из кожи вон лез, чтобы найти своё место, доказать, что он «особенный», и ты, которому это доказывать не надо было. Всё и так это знали.

Меня бесила твоя беспечность и безнаказанность, но на самом деле больше всего меня задевало то, насколько мало усилий тебе нужно было приложить, чтобы быть успешным. А конкретно тебя раздражало то, что Жак пытался стать затычкой в каждой бочке, когда дело касалось предметов. Взаимные оскорбления, драки, поливание грязью — и, как итог, мы оказались теми самыми истинными.

С тобой было чертовски тяжело. Мы буквально бодались за главенство в нашем тандеме вплоть до последнего учебного года. Тогда мы оба начали задумываться о будущем, мы становились взрослее и наконец приняли друг друга. Ещё не как друзья, но уже как партнёры. До того, как мы сможем доверять друг другу без слов, пройдёт ещё несколько лет работы. Мы оба постепенно меняемся. С возрастом ты стал мягче. Научился находить красоту во всём (в первую очередь — в себе). Ты нашёл свою собственную страсть в зельеварении (изменяемо), за несколько лет стал экспертом в этой отрасли. Ты был другом жениха на свадьбе Жака и единственным, кто до самого конца помогал ему в поисках пропавшей жены.

Мы многое по итогу переняли друг у друга. Жак научился у тебя влезать в личное пространство любого, кто попадает в его поле зрения, перенял твою уверенность в себе. А ты, в свою очередь, научился держать фокус и проявлять собранность. И, конечно же, тоже перенял философию: если что-то делаешь, то делай это в удовольствие.

Сейчас ты отпетый экстраверт. Легко заводишь новых друзей и всегда находишься в центре внимания. От твоего дерзкого поведения в юности осталась лишь привычка критиковать людей перед собой, но сейчас она ужалась до мягкой критики одежды или манер. А всё потому, что ты безумно любишь себя. Ты любишь выглядеть ВЕЛИКОЛЕПНО. Даже в свои тридцать семь тебе никто на взгляд не даст больше двадцати пяти.

Ну и самое главное — ты единственный человек, который знает о Жаке абсолютно всё, как и Жак знает всё о тебе. Годы совместной работы сгладили все углы, и теперь прежние разногласия мы вспоминаем с улыбкой и смехом.

Твоя юность прошла в пригороде Сиэтла. Твой отец — иммигрант из Ямайки(по совместительству родной брат Жака), мать — местная. Отец постоянно перебивается от подработки к подработке и при этом умудрился заделать кучу детей. И вот ты — одна из такого многодетного семейства.
С самого детства ты приняла важное правило — за себя постоять можешь только ты сама. А потому еще с младшей школы ты использовала ложь, дезинформацию и запугивание для того, чтобы укрепить собственную репутацию.
Да, ты была ну очень проблемным ребенком. И крайне любознательным. Ты могла докопаться до любой скрытой истины, чем всегда пользовалась для собственной выгоды.
Оба родителя имели своих любимчиков среди детей, а ты как будто не была нужна ни матери, ни отцу. И на это были свои причины. К подростковому возрасту тебя это перестало беспокоить. Ты уже нашла другое место, где восполняла нехватку внимания, — местную банду малолеток, промышляющих мелкими преступлениями. Там ты была полностью своей и пользовалась уважением.
Про этот этап жизни мало кто знает полноценно, кроме тебя самой. А ты делиться не очень любишь. Известно, что пару раз ты попадалась в цепкие лапы полиции, но каким-то образом выходила сухой из воды.
До поры до времени. И когда ты уже крепко встряла и казалось, что не вылезти, — появляются ребята из инквизиции, которые делают тебе предложение, от которого нельзя отказаться. Вернее, отказаться-то можно, но тогда попасть можно в тюрьму.
И тут ты вступаешь в новую жизнь в академии, где ты узнаешь о том, что у тебя есть родственник здесь. Узнаешь это ты благодаря своей любознательности и въедливости. А дальше уже можем играть как попытки Жака держаться от тебя подальше, не желая иметь дел с прошлым, либо попытки исправить тебя. Тут уже какой вариант тебе больше нравится!

Характер у тебя не подарок, а упрямства и терпения у тебя много. Ты охренительно харизматичный, иногда (а может постоянно)  этим и пользовался. Тебя считали самовлюбленным эгоистом, думающим только о себе. Тебе нравилось их подогревать, поддерживать статус - самовлюбленного эгоиста. И только самые близкие тебе, включая меня, знают что ты полная противоположность тому, кем тебя считали. Владеешь боевыми искусствами, не профессионально, хотя тебе пророчили карьеру. Тебе просто это было не интересно (на тот момент). Сейчас вероятно ты занимаешься боевыми искусствами со студентами. Или состоишь в СБ, а может и вовсе решил окопаться где-то в лабораториях - здесь волен решать сам, или что-то еще.
Встретились мы на втором курсе, и ты со мной сильно натерпелся. Сначала я противилась тому что ты мой соул, потому что не доверяла людям,  боялась их, но твое терпение со мной, вернуло эту веру в людей, и прежде всего я стала доверять тебе, считая другом. На сегодняшний день, ты моя крепость, мой щит.
Когда я на предпоследнем курсе влюбилась в твоего однокурсника, ты предупреждал меня о том, что не стоит с ним связываться, что он поиграется и бросит. Я не послушалась и обожглась, сильно, и снова ты оказался рядом, не позволил мне упасть в пропасть, снова поверить в себя, и снова вернул веру в людей. Но после этого случая парня обнаружили на больничной койке со сломанным носом и трещиной в рёбрах. Что там еще было повреждено, история умалчивает, или не договаривает.
Был ли ты влюблен в меня, или просто окружал заботой, а может наоборот в какой-то момент стал ненавидеть меня. Может и вовсе ты женился, пока мы были в разлуке - это все на твое усмотрение.
Мне нравилось в облике фенека свернувшись комочком лежать на твоих коленях, когда ты поглаживал меня.
 

Непонятно, как инквизиция вообще допустила тебя до академии.
Одногруппники давно устали от твоего гонора и выходок — что уж говорить об учителях. Дисциплинарный комитет пытался тебя укротить и поставить на место, но быстро понял, что это место там, где ты уже стоишь. Проще не трогать. Одинокие ведьмаки и ведьмы молятся, чтобы их соулом оказалась не ты, и мысленно хоронят того, кому не повезёт связаться с тобой.
Понты стучатся к тебе в дверь и вежливо просят разрешения войти, чтобы занять своё законное положение в твоем характере.
С первого дня за глаза тебя называют сукой, стервой. А ты до сих пор искренне не понимаешь — что в этом плохого?
Разве плохо говорить правду-матку и рубить с плеча?
Разве плохо брать то, что считаешь своим?
Разве плохо показывать людям их реальное место?
Ты не терпишь хаоса в своей иерархии. Не терпишь сомнений. Если кто-то начинает забываться — ты напоминаешь и не извиняешься после. Но твое поведение – не пустая агрессия. Напротив: ты расчетлива и наблюдательна. Ты сильна. Знаешь, когда ударить, а когда – отпустить зализывать раны. Возможно, именно поэтому окружающие терпят твой характер и уступают тебе лидерство.
Не знаю, что ты нашла во мне. Я спрашивал, но ты как обычно отшутилась. Ты вообще редко отвечаешь серьезно, наверное понимаешь, что это тебе не к лицу. Или не выдаешь себя настоящую?
Сначала с твоей стороны были лишь подначки, колкости, попытки продавить. Как будто проверяла, где я сломаюсь. Но я не возражал, у меня не было намерения спорить, я и без тебя знаю про себя все, что ты говоришь. В своих колкостях ты часто права, а на правду не обижаются. Потом появилось что-то ещё. Интерес. Живой, пристальный. Издевки никуда не делись, но стали… другими. Теперь ты кусаешь понарошку, играючи, как делают это… друзья?
Может, так ты проверяешь людей. Собираешь вокруг себя тех, кто выдержит и примет твой характер, твое положение — создаешь какое-то подобие стаи.