— Прозвище «Гусар» прилипло к нему ещё в нью-йоркском клубе реконструкторов за белый плюмаж на шлеме и невероятную упрямость в бою. В Академии прозвище только укрепилось, когда стала известна его звериная форма. Хо Мин поначалу морщился, но быстро принял это с рыцарским достоинством: «Гусар так гусар. Главное, чтобы леди не было стыдно». Впрочем, в минуты особой романтической настроенности он сам подписывает записки Сэйбл как «Твой верный Гусар».

— Фехтовальщик до мозга костей. Даже в обычном разговоре его пальцы бессознательно повторяют хват рукояти меча. Увидев длинную палку или зонт, Хо Мин с вероятностью девяносто процентов сделает пару выпадов, просто потому что рука помнит. На тренировках он способен повторять одно и то же движение часами, доводя себя до изнеможения, и искренне не понимает, как можно относиться к владению клинком спустя рукава. «Меч — это продолжение чести, — говорит он с совершенно серьёзным лицом. — А честь не терпит лени».

— Романтик, каких поискать. Зачитавшись в детстве сказаниями о Ланселоте и Тристане, Хо Мин твёрдо усвоил одно. Любовь нужно не скрывать, а провозглашать. Он делает это без тени смущения, с пылающим взором и почти театральным жестом, чем нередко ставит окружающих в тупик. «Вы — моя леди. Я люблю вас» — эта фраза может прозвучать и после удачного спарринга, и за завтраком в столовой, и в библиотеке под укоризненным взглядом библиотекаря. Сэйбл он признаётся в любви в среднем три раза в день.

— Страсть к магии, после того, как Ю узнал, что он фамильяр, не угасла. Хо Мин продолжает тянуться к заклинаниям и древним гримуарам. Он готов часами сидеть в библиотеке над фолиантами по теории Потока, делая пометки на полях и тихо восторгаясь каждым упоминанием об артефактах или боевых чарах.  Ю всерьёз считает, что магия и рыцарство созданы друг для друга, и если бы Мерлин знал фехтование, то Авалон пал бы ещё при жизни Артура. Эту теорию он готов отстаивать с пеной у рта, благо спорить с ним никто не решается. Не потому, что он прав, а потому, что он очень убедителен.

— Ю страдает от упрямства, переходящего в доблесть. Если Хо Мин решил, что должен защитить кого-то, то он сделает это, даже если придётся стоять насмерть. Если Хо-Мин решил, что должен научиться новому приёму, то он будет повторять его до кровавых мозолей. Ю на всё отвечает просто: «Рыцарь не ищет лёгких путей. Иначе какой из него рыцарь?»

— При всей своей грации на ристалище и арене, в повседневной жизни Хо Мин способен споткнуться о ровный пол, случайно разбив чашку, пытаясь эффектно подать её Сэйбл, или забыть домашнее задание по естествознанию, потому что всю ночь оттачивал стойку с мечом. Соседи по общежитию уже привыкли что если в коридоре грохот, значит Хо Мин снова репетировал приветственный поклон перед зеркалом и задел вешалку. Сам он относится к этому философски: «Даже Ланселот иногда падал с лошади. Главное подняться с достоинством».

— Обожает яблоки. В человеческой и гусиной форме. В гусиной форме он готов пройти ради яблока сквозь огонь и воду (что однажды и доказал, когда Сэйбл обронила огрызок во время пикника, а Хо Мин, не думая, нырнул в пруд, чтобы его достать). Сокурсники подшучивают, что яблоки это его истинная любовь, а Сэйбл на втором месте. Хо Мин обижается, поправляя: «Любовь к леди и любовь к яблокам — это разные категории. Они не конкурируют. Они… дополняют друг друга». И, не дожидаясь реакции, с хрустом откусывает очередной фрукт.

— Иногда ловит себя на мысли, что быть гусём это почётно. После того, как он прочитал в старом бестиарии, что гуси считались священной птицей богини войны и входили в свиту Мерлина, Хо Мин почувствовал небывалый прилив гордости. Теперь на тренировках он гордо расправляет плечи (и воображаемые крылья), а в разговорах с младшекурсниками любит вставить: «Знаете, римские гуси спасли Капитолий.”

— Мечтает о настоящем рыцарском турнире. Не показательном, не учебном, а с полным доспехом, копьями, конями и зрителями. Он даже написал заявление в студенческий совет с предложением провести «День святого Георгия», но совет вежливо отложил его рассмотрение до лучших времён. Хо Мин не унывает: «Когда я стану выпускником, я сам организую турнир. И моя леди, возможно, удостоит меня платком». С этими словами он задумчиво смотрит в сторону женского общежития, где в одном из окон по вечерам мерцает свет в комнате Сэйбл.