Выбранный девушками проход поначалу ничем не отличался от того грота, который они оставили позади: всё тот же холодный камень, всё тот же влажный воздух и редкие голубоватые огоньки под сводом. Только стены постепенно сходились ближе, заставляя идти почти плечом к плечу, а звук капель становился всё отчётливее, словно источник воды находился совсем рядом, хотя на пути по-прежнему не встречалось ни ручья, ни даже влажной лужи. Через несколько десятков шагов к нему примешался другой звук. Шаги.

Шаги доносились не спереди и не сзади, а будто где-то совсем рядом, за толщей скалы. Несколько секунд они двигались параллельно девушкамL размеренно и неторопливо, напоминая то стук каблуков, то шарканье подошвы с лёгким скрип, похожим на звук открывающейся двери. Затем каменная стена справа неожиданно побледнела. Грубая поверхность стала гладкой, проступила светлая краска, деревянный плинтус и край доски с приколотым к ней расписанием.

И из стены вышли двое: парень и девушка в форме Академии. Настолько обыкновенные и естественные, что их с лёгкостью можно было принять за настоящих. Парень держал под мышкой несколько книг и что-то раздражённо объяснял спутнице, та слушала вполуха, поправляя ремень сумки на плече.

— Я тебе говорю, он сказал после обеда, — донёсся до Юнии и Шерил голос девушки. — Если придём сейчас, опять будем сидеть там час.

— В прошлый раз ты сказала то же самое.

Они прошли мимо. Или почти прошли. На несколько мгновений девушка остановилась и медленно повернула голову в сторону Юнии и Шерил. Её лицо оставалось совершенно обыкновенным, живым, молодым и капельку уставшим. Только взгляд оказался каким-то... неподвижным.

— Вы разве ещё здесь?

Парень уже успел отойти на несколько шагов.

— Эй, ты идёшь?

Девушка моргнула, словно только сейчас вспомнила о нём.

— Иду.

И вслед за спутником свернула за ближайший изгиб. Когда обе фигуры исчезли из виду, вместе с ними пропал и коридор Академии. Краска на стене потемнела, доска рассыпалась пятнами сырости, а деревянный плинтус снова стал неровным выступом породы.

Пещерный ход перед Юнией и Шерил разделялся надвое. Оба прохода выглядели одинаково неприветливо: один уходил чуть вперёд и вверх, второй уводил резко налево. А вот следов недавних путников возле развилки не осталось, и даже звук шагов исчез. Только спустя несколько секунд из левого прохода снова послышалось:

— Ты идёшь?

Какое-то время ничего не происходило. Свежий след за спинами Юнии и Шерил не получил продолжения: ни второго шлепка, ни движения в воде, ни очередного силуэта. Даже прежде бесконечно возникавшие отпечатки постепенно стали исчезать: сначала самые дальние, затем те, что пересекали середину комнаты, и наконец последние следы у выхода.

Вода разглаживалась вслед за ними. Похоже, что бы ни жило здесь — или что бы Скверна ни пыталась воспроизвести, — оно позволило девушкам пройти. Узкий проход впереди оставался открытым.

А потом где-то очень далеко произошло нечто, чего ни Юния, ни Шерил увидеть не могли. Короткий импульс прошёл сквозь толщу пещер. Он почти не ощущался, и скорее выглядело так, будто пространство на мгновение подёрнулось, как едва заметно мог дрогнуть горячий воздух, или как могла подёрнуться вода по которой пробежала рябь.

Под водой вспыхнула тонкая белая линия. Она прошла прямо между ног девушек, пересекла помещение от стены до стены и исчезла в камне. Следом загорелась вторая. Третья...

На несколько мгновений весь мокрый пол превратился в сеть пересекающихся линий, напоминавших огромный рунический рисунок, лишь небольшой фрагмент которого оказался внутри комнаты. И что-то изменилось. Снова возник коридор Фасги: красный свет аварийных ламп, вода под ногами, мелькающие фигуры, голоса.

— Там ещё остались!

— Уже никого нет!

— Я их видел!

Но теперь видение не исчезло. Бегущий мимо человек задел плечом выступ стены и раздался глухой удар. Брошенная кем-то папка упала в воду и подняла веер холодных брызг. Запах сырости сменился запахом дыма и чего-то медицинского, а затем возле дальней двери снова появились трое.

— Не открывай.

— Она там.

— Там никого нет.

— Я слышу её!

Три удара из-за двери. Первый. Второй. Третий.

Человек у ручки дёрнул её на себя и на этот раз дверь открылась, а из тёмного помещения за ней хлынула вода.

Не призрачная.

Настоящая.

Поток с силой ударил в ноги стоящих в коридоре фигур, смёл одну из них и рванулся дальше по помещению. Настиг Юнию и Шерил и сбил их с ног.

А потом из распахнутой двери показалась рука. Бледные пальцы сомкнулись на дверном косяке и кто-то, напоминающий человека, начал медленно вытягивать себя наружу.

Позади девушек по-прежнему оставался путь, которым они пришли. Впереди — узкий выход из комнаты. А между ними  продолжающая прибывать вода, и фигура медленно, словно нехотя, выходящая наружу.

Проход оказался достаточно узким, чтобы вода больше не могла следовать за ними прежней стеной. Поток ещё несколько метров бежал по камню, цепляясь за неровности, но быстро терял силу и превращался сперва в ручей, а затем лишь в тонкую плёнку под ногами.

Позади раздался грохот камня. Стена пещеры словно сама решила поставить точку в ещё не успевшей начаться погоне. С обеих сторон прохода сдвинулись массивные пласты породы, со скрежетом сомкнулись друг с другом и за несколько секунд полностью перекрыли путь обратно. Последний просвет исчез как раз в тот момент, когда с другой стороны что-то тяжёлое вошло в воду.

Послышался удар. Затем ещё один и по новому каменному затвору медленно прошла трещина, но дальше не поползла. Тварь осталась там. По крайней мере, пока.

Тишина ненадолго вернулась, а коридор перед Юнией и Шерил постепенно становился шире и одновременно заметно уходил вниз. Вода, принесённая ими из предыдущего помещения, побежала вперёд быстрее, блестящей дорожкой отмечая уклон.

Не успели они понять, что происходит, как каменный пол под ногами слабо дрогнул и накренился. Ноги девушек заскользили по мокрому камню и они упали. Удержаться оказалось практически не за что: стены здесь были гладкими, словно веками отполированными водой, а уклон за несколько секунд превратился почти в настоящий спуск. Остатки воды догнали девушек сзади и окончательно лишили сцепления с поверхностью.

Дальше коридор сам решил, с какой скоростью и куда им двигаться. Камень мелькал по сторонам, повороты сменялись один за другим, а вода била брызгами от которых одежда моментально промокла и собрала в себя грязь и песок.

Наконец уклон резко закончился и последние несколько метров своего спуска по водной горке Шерил и Юния преодолели уже по инерции, прежде чем пол снова стал горизонтальным и позволил им остановиться.

В месте в котором они оказались пещера расходилась на левый и правый проходы, но что ещё немаловажно - они были не одни. Метрах в пяти впереди стоял мужчина. На вид ему было лет сорок пять, тёмный костюм старого покроя, светлая рубашка, аккуратно зачёсанные волосы. Под одной рукой он держал толстую стопку листов, испещрённых рукописными пометками, а второй перебирал их так сосредоточенно, будто посреди подземного лабиринта не происходило вообще ничего необычного.

Заметив девушек, мужчина поднял голову и на его лице отразилось явное облегчение.

— А, вот и вы. Как раз вовремя.

Он бегло посмотрел на верхний лист.

— Потому что если мистер Холден ещё раз сдаст мне отчёт без приложений и решит, что я сам должен догадаться, какие именно образцы он использовал, я лично отправлю его переписывать работу от руки.

Мужчина недовольно переложил несколько страниц вниз стопки и лишь после этого внимательнее посмотрел в сторону Юнии и Шерил.

Вода на их одежде, вероятно, его совершенно не беспокоила, как и тот факт, что вокруг вместо коридоров Академии находилась пещера.

— Ну? Чего стоим? Нас и без того уже ждут.

Он развернулся и уверенно направился в правый проход, не проверяя, последуют ли за ним.

Мужчина даже не обернулся.

— Почти, — отозвался он на первый вопрос Юнии с той рассеянной интонацией, с какой отвечает задумавшийся человек. — Уилсон предупреждал, что задержится. Мисс Грей уже там. А Холден...

Он тяжело вздохнул, словно этот самый мистер Холден был тем, кто способен заставить этого человека потерять остатки терпения.

— Если увидите его раньше меня, можете передать, что приложения — это таблицы измерений, фотографии образцов и исходные значения. Не эссе на две страницы о том, почему результаты «в целом соответствуют ожиданиям». Я и без него умею писать художественную прозу.

На несколько шагов пещера снова перестала быть пещерой. Под ногами появился старый дощатый пол. Каменные стены скрылись под тёмными деревянными панелями, на одной из которых висели несколько выцветших фотографий преподавательского состава. Где-то впереди горели тёплые настенные лампы.

Мужчина продолжал идти так, словно ничего не менялось, а потом ветер перевернул верхний лист в его стопке. Он недовольно прижал бумаги ладонью.

— Опять.

Коридор закончился и за ним открылась огромная круглая полость, высота которой терялась во мраке. Здесь уже невозможно было понять, где заканчивалась природная пещера и начиналось чужое воспоминание. В каменные стены словно врастали книжные шкафы, куски лестничных пролётов, оконные рамы и фрагменты галерей. Высоко наверху даже угадывался потолок какого-то зала, только перевёрнутый и обращённый люстрами вниз.

И здесь дул ветер. Не сквозняк какой-нибудь, а настоящий сильный ветер. Порывы приходили сразу с нескольких сторон, сталкивались в центре комнаты, закручивались и снова разбегались к стенам. Один бил холодом в лицо, другой приносил запах пыли и старой бумаги, третий был неожиданно тёплым и пах летней травой.

Источника у ветров не было. Ни окон. Ни трещин. Ни открытого пространства.

А ещё повсюду носились сотни листов: конспекты, формуляры, письма, страницы книг, студенческие работы и фотографии. Они поднимались почти к потолку, падали вниз, снова подхватывались порывами и время от времени проносились так близко, что можно было различить отдельные строки.

«...образец №17 не демонстрирует...»

Лист исчез.

Следом другой:

«...не сообщать до получения разрешения...»

Третий едва не ударил Юнию по лицу, прежде чем ветер утащил его дальше.

Мужчина остановился у самого края комнаты.

— Вот поэтому я и просил закрывать окна, — совершенно серьёзно произнёс он.

Ни одного окна вокруг при этом по-прежнему не было. Новый порыв ударил сильнее прежних и стопка в его руках разлетелась.

— Да чтоб тебя...

Несколько десятков страниц мгновенно подхватило потоком. Мужчина бросился за ними, пытаясь поймать хотя бы ближайшие, и одновременно с его движением изменилось что-то ещё.

Ветер заговорил. Сначала это легко было принять за обычный шум воздуха в каменных полостях, но затем стали различимы слова.

— ...там никого не было...

Из другого конца комнаты:

— ...директор пропал...

Сверху:

— ...Ривера, доложи...

Совсем рядом с ухом:

— ...никого не нашли.

Фразы накладывались одна на другую, словно комната перелистывала сразу десятки чужих разговоров.

Мужчина наконец поймал один из листов и раздражённо прижал его к груди.

— Не слушайте.

Он сказал это уже совсем другим голосом. Не рассеянно и не раздражённо, но серьёзно. На несколько мгновений преподаватель замер среди летящих бумаг и впервые посмотрел прямо на девушек.

— Ну что вы стоите? Помогите собрать бумаги. Нас ждут.

В тот же миг особенно сильный порыв прошёл через комнату, и среди десятков листов, кружащих теперь почти на уровне глаз, Юния и Шерил могли заметить несколько совершенно отличавшихся от остальных: плотные, пожелтевшие страницы были исписаны одинаковым аккуратным почерком, а в верхнем углу каждой стоял один и тот же маленький знак — раскрытый глаз. Ветер тут же подхватил их и понёс в разные стороны комнаты.

Поймать бумагу оказалось проще, чем удержать. Первый пожелтевший лист буквально врезался в протянутые руки, и тут же попытался выскользнуть между пальцев, но очередной порыв вместо того, чтобы вырвать его, прижал к одежде. Второму повезло меньше: несколько секунд он метался совсем рядом, то поднимаясь выше головы, то падая почти к самому полу, прежде чем наконец зацепился краем за выступающий из камня обломок деревянной панели. Этого оказалось достаточно, чтобы разобрать написанное.

Бумага была старой, пожелтевшей, а раскрытый глаз был нарисован от руки теми же выцветшими чернилами, которыми ниже были сделаны несколько пометок.

"14 октября. Контейнер 71-B принят в западное хранилище.

Краткое описание: предмет неизвестного происхождения, заражение Скверной, степень III."

Ниже другим почерком:

"Повторная проверка Уилсона: признаков заражения не обнаружено. Просьба исправить классификацию отклонена. Образцы снять до передачи. Холден снова просил присутствовать при вскрытии. Не допускать."

Последние две строки были перечёркнуты настолько тщательно, что прочитать их удавалось только благодаря продавленным в бумаге буквам:

"Не предмет реагировал на Поток. Поток реагировал на него.

Такого не должно быть."

Второй лист оказался куда хуже сохранён. Верхняя половина была вырвана, поэтому текст начинался посреди предложения:

"...согласно акту Длани уничтожение произведено в 03:41. Остатки признаны непригодными для дальнейшего исследования."

Дальше следовала длинная пустота, а затем снова начинались рукописные заметки.

"Это невозможно.

19 октября я лично оформил выдачу контейнера 71-B представителю Ложи Вестников Рассвета. Номер пломбы совпадал. Вес совпадал. Повреждение на левом замке совпадало.

Если акт от 17-го верен, 19-го я передал им пустую оболочку.

Если 19-го внутри оставался объект, акт об уничтожении является ложью.

Холден утверждал третье: контейнер был пуст ещё до первого вскрытия."

На этом запись обрывалась. Ветер перевернул страницу прямо в руках и на обратной стороне тоже было короткое примечание:

"Не искать истину в контейнере."

— Откуда это у вас?

Голос мужчины прозвучал неожиданно близко. Преподаватель больше не собирал свои бумаги, он стоял совершенно неподвижно и смотрел на страницу с номером 71-B. Впервые за всё время на его лице не было ни раздражения из-за Холдена, ни рассеянности человека, опаздывающего по делам.

— Это не мой отчёт.

Пауза.

— И не Холдена.

Один из белых листов ударился ему в плечо и упал на пол, но мужчина даже не посмотрел вниз.

— Семьдесят один «Б» уничтожили.

С другой стороны комнаты ветер тут же прошептал:

— ...не уничтожали...

Мужчина резко обернулся.

Сверху донеслось:

— ...передали Ложе...

Справа:

— ...внутри ничего не было...

И совсем тихо, почти у самого пола:

— ...внутри был человек...

Последняя фраза заставила преподавателя побледнеть.

— Нет.

Ветер повторил его голосом:

— Нет.

Затем ещё раз, уже голосом женщины:

— Нет.

И ещё десятком незнакомых голосов:

— Нет. Нет. Нет. Нет.

Мужчина вдруг сделал шаг к девушкам.

— Уберите эти страницы. Уничтожьте их.

На этот раз это прозвучало не как просьба, но прежде чем он успел приблизиться, все воздушные потоки комнаты одновременно изменили направление. Белые листы перестали беспорядочно кружить, будто подчиняясь невидимому приказу, они один за другим понеслись к преподавателю. Страницы собирались у него в руках сами, складывались в аккуратную стопку, даже выравнивались по краям, а листы с раскрытым глазом ветер, наоборот, попытались вырвать прочь.

Один рвануло влево, второй — вверх, а ещё семь таких же листов, до сих пор круживших среди сотен обычных, мгновенно полетели в противоположные стороны.

Порывы становились сильнее, пыль поднялась с пола густым облаком, а мелкие камни покатились к стенам.

Продержаться на ногах Юнии удалось лишь недолгим дольше.

Новый порыв ветра ударил не спереди, а сбоку: резко, подхватывая мокрую одежду и заставляя её раздуться парусом. Ноги скользнули по камню. На этот раз удержаться не помогла даже сцепленная с Шерил рука: Юния рухнула следом, больно ударившись бедром, и обеих тут же потащило дальше.

Только не туда, куда они пытались добраться. Ветер словно заметил их намерение и сменил направление. Проход, которым девушки вошли в комнату, ещё несколько секунд оставался совсем рядом, но воздушный поток упрямо относил их в сторону, заставляя скользить по пыльному камню среди кружащихся бумаг. Пальцы цеплялись за щели и выступы, но удержаться удавалось лишь на мгновение.

— Да что вы делаете?!

Голос преподавателя едва пробился сквозь гул. Мужчина больше не выглядел ни рассеянным, ни просто раздражённым. Он стоял, прижав к груди чудом собранную стопку, а свободной рукой пытался поймать очередной лист.

— Я сказал "бумаги", а не ползать по полу! Это что, настолько сложно?!

Порыв вырвал из его стопки несколько страниц.

— Да чтоб вас всех...

Последнее относилось, кажется, уже и к девушкам, и к ветру.

А затем с противоположных сторон комнаты раздался низкий деревянный скрежет. Два массивных книжных шкафа, до этого казавшиеся намертво вросшими в каменные стены, одновременно дрогнули. Один слева и второй справа. Они медленно отъехали в стороны, оставляя за собой два узких прохода, которых секунду назад не существовало. За левым стоял парень лет девятнадцати в форме Академии. Галстук сбился набок, волосы растрепал ветер, одной рукой он придерживал сумку через плечо, а второй отчаянно махал девушкам.

— Эй! Сюда! — смеясь крикнул он, перекрывая вой воздуха. — Быстрее, пока проход не закрылся!

Справа почти одновременно появилась девушка примерно того же возраста. Она тоже была в форме, только немного другой, старомоднее, чем та, которую носили нынешние студенты. Она, как и парень, смеялась и одной рукой держалась за край шкафа, другой зазывая Юнию и Шерил к себе.

— Не туда! — донеслось с её стороны. — Девочки, сюда! Я знаю дорогу!

— Не слушайте её! — тут же прокричал парень.

— Он опять врёт!

Ветер ударил с новой силой, словно подхватив их спор. Между двумя проходами взметнулась стена из бумаги. На мгновение парень слева исчез за ней целиком, затем снова показался и ещё настойчивее замахал рукой.

Девушка справа сделала шаг в глубину своего коридора.

— Быстрее!

Позади них мужчина-преподаватель окончательно потерял терпение.

— Если хоть кто-нибудь сегодня ещё раз скажет мне «быстрее», я лично закрою этот проклятый зал!

Стоило обеим студенткам оказаться по другую сторону шкафа, как тот с глухим скрежетом пришёл в движение. Тяжёлый стеллаж медленно вернулся на прежнее место, отрезая вой ветра вместе с комнатой ветров. Несколько мгновений из-за досок ещё доносился грохот, чей-то раздражённый мужской голос и шелест сотен листов, а потом всё оборвалось.

Осталась только пещера и девушка впереди. Она больше не смеялась и только шла неторопливо, иногда проводя пальцами по каменной стене, словно знала здесь каждый выступ. Старая форма выглядела теперь ещё заметнее: другой крой пиджака, непривычная эмблема Академии, узкая юбка ниже колен. Несколько раз фигура будто теряла плотность, становилась чуть прозрачной на фоне камня, но стоило моргнуть и перед ними снова шла вполне обычная студентка.

Коридор постепенно расширялся. Первым признаком того, что впереди что-то не так, стал холодный воздух, поднимающийся снизу. А потом пол перед ними резко закончился. Пещера обрывалась огромной тёмной трещиной, уходившей куда-то вниз.

Когда-то через этот провал, возможно, действительно существовал путь. Теперь от него остались лишь отдельные выступы скалы: большие плоские куски камня торчали из стен и из самого разлома, образуя подобие разрушенного мостика. Где-то между ними оставалось меньше шага, где-то приходилось бы перепрыгивать через широкую щель. Некоторые выступы выглядели надёжно, другие были исчерчены трещинами и держались неизвестно на чём.

На противоположной стороне виднелся ещё один проход.

Девушка остановилась у самого края и некоторое время она просто смотрела вниз.

— Здесь однажды упала моя подруга, — наконец сказала она.

Голос больше не приходилось перекрикивать с ветром.

— Не совсем здесь...

Она чуть улыбнулась, но улыбка вышла печальной.

— В Академии вообще любили говорить, что если соблюдать правила, всё будет хорошо. Учись. Слушай преподавателей. Сообщай обо всём странном. Если почувствуешь Скверну — сразу зови взрослых. Они помогут.

Девушка присела на краю, свесив ноги над пропастью.

— Она и позвала.

Несколько секунд внизу было слышно только падение мелких камней.

— Эвелин начала видеть во сне одну и ту же дверь. Потом стала слышать голос. Ничего страшного, правда? Она пришла к преподавателю сама. Её отвели в медицинское крыло. Сказали, что обследуют и утром отпустят.

Девушка провела носком туфли по краю камня.

— Утром её комната уже была пуста, а нам сказали, что родители забрали её домой.

Она подняла взгляд на Юнию и Шерил, и где-то далеко внизу что-то негромко стукнуло о камень.

— Потом приехали люди. Фамилия Эвелин исчезла из журналов. Даже с общей фотографии её убрали.

Девушка пожала плечами.

— Может, её действительно спасали. Может, она была уже заражена. Может, всё сделали правильно.

На этот раз улыбки не было вовсе.

— Просто странно, правда? Самое безопасное место для одарённых. А если с кем-то что-то случается — оказывается, проще сделать вид, что его никогда здесь не было.

Она поднялась. Один из каменных выступов впереди тихо хрустнул и осыпал в пропасть горсть мелких осколков.

— Я стала задавать вопросы. Искать подругу. И в какой-то момент, когда мы выполняли патрулирование территории, кто-то ударил меня сзади. А потом я оказалась в этом месте.

Девушка тяжело вздохнула, повернулась к Юнии и Шерил, грустно им улыбнулась и затем шагнула в пропасть.

Есть тело и ударилось о камень, то девушки ничего не услышали.

Каждому участнику нужно кинуть кубики 1d20 3 раза.

Шерил двинулась первой. Первые несколько выступов оказались прочнее, чем выглядели и всё же один раз камень под её ногой резко просел и осыпался вниз, заставив девушку остановиться, прижаться к скале и искать другую опору. И всё же дальше путь оказался устойчивее, и вскоре она добралась до противоположного края разлома.

Для Юнии, направившейся следом, первый участок тоже дался без особых проблем. Затем под её подошвой хрустнул камень. Плита не обрушилась целиком и лишь накренилась, сбрасывая вниз мелкую каменную крошку. И всё же Юнии удалось удержаться, перенести вес на соседний выступ и продолжить путь. Однако следующий шаг оказался последним. Камень под ногой раскололся пополам, и опора исчезла мгновенно. Юния полетела вниз.

***

Несколько секунд падение действительно было свободным. Свободным и слишком коротким, чтобы успеть предпринять хоть что-либо. А затем вместо ожидаемого удара о дно Юния врезалась боком в пружинистую мягкую поверхность,  которая обратилась в круто уходящий вниз склон. Именно это её и спасло.

Стена разлома здесь не была отвесной и через несколько метров она переходила в наклонную осыпь из влажной глины, песка и мелкого камня. Удар всё равно вышиб воздух из лёгких, а правую руку пронзила боль, но что-то спасло её и потащило вниз вместе с целым пластом осыпавшейся породы.

Камни били по ногам и спине. Один особенно болезненно пришёлся в плечо, другой рассёк ткань на колене. Попытки затормозить ладонями только поднимали новые облака пыли и мелкой крошки, оставляя ссадины на коже.

Наконец тело Юнии ещё несколько метров протащило по сырому камню, после чего движение прекратилось. Сверху осталась лишь узкая полоска темноты между стенами разлома. Внизу же обнаружился вовсе не тупик.

Разлом переходил в естественный тоннель: достаточно широкий, чтобы свободно идти в полный рост. Один его конец завалило обрушившейся породой, второй уходил дальше под небольшим уклоном и через несколько десятков метров скрывался за изгибом. Оттуда тянуло холодным воздухом.

Но первым взгляд цеплялся не за проход. У стены, в свете слабосветящегося мха лежал человек. Вернее, то, что от него осталось. Скелет сидел в неестественно полулежачем положении, зажатый между двумя крупными камнями. На костях ещё сохранились обрывки ткани: потемневший пиджак, юбка, остатки белой блузки. Время почти уничтожило цвета, но крой и эмблема на кармане оставались узнаваемыми. Та самая старая форма Академии. Такая же, какую носила девушка наверху.

— Тебе повезло больше.

Голос прозвучал совсем рядом. Она сидела на камне напротив собственного скелета.

Всё та же девушка. Целая, молодая, только теперь без прежней лёгкой улыбки. Несколько секунд она смотрела наверх, туда, откуда упала Юния.

— Когда меня скинули, склон мне не помог.

Потом перевела взгляд на останки.

— Знаешь, что самое смешное? Они ведь наверняка потом записали это как несчастный случай. Или как пропажу. У них всегда было объяснение.

Девушка провела пальцами по эмблеме на собственном пиджаке — её рука прошла сквозь ткань.

— Я спрашивала про Эвелин. Наверно, слишком много. Сначала декан сказал прекратить. Потом человек из Инквизиции объяснил, что некоторые сведения не предназначены для студентов. Очень спокойно объяснил. Как будто говорил о библиотечном пропуске.

Она ненадолго замолчала.

— А потом я услышала их разговор. Они не потеряли Эвелин. Они знали, куда её увезли.

Девушка усмехнулась, но в голосе не было ничего весёлого.

— Один из них даже сказал: "Вы уже решили, кто будет следующим?".

Пещера несколько раз повторила последние слова тихим эхом.

— Может, это была Академия. Может, Инквизиция. Какая разница? Когда они хотят от тебя что-то получить, то рассказывают, что это одна большая семья. Когда нужно защищать или объясняться — внезапно оказывается, что никто ни за что не отвечает.

Девушка поднялась и подошла к скелету.

— В левом внутреннем кармане.

Там действительно что-то было. Между истлевшей тканью и рёбрами виднелась тонкая серебряная цепочка, успевшая изрядно потемнеть от времени. На ней висел небольшой овальный медальон, почти почерневший от времени, на обратной стороне которого была выгравирована фамилия.

Девушка долго смотрела на него.

— Если когда-нибудь найдёшь моих родителей... просто отдай им. — Она чуть помедлила. — Не рассказывай, что случилось. Не думаю... что они вспомнят.

Затем девушка посмотрела в сторону единственного свободного тоннеля.

— Туда можно пройти. Удачи тебе.

С этими словами незнакомка растворилась.

Ветка Шерил продолжится в случае возвращения игрока.

Юния получила перелом (трещину) кисти правой руки, ушибы, ссадины.

В случае движения дальше кинь кубик 1d9.

Тоннель ещё некоторое время тянулся вперёд без развилок, постепенно становясь уже. Под ногами похрустывал мелкий камень, где-то впереди мерно капала вода, а затем всё изменилось.

Не было ни вспышки, ни толчка, Юния просто сделала очередной шаг, и в следующий миг стены вокруг оказались другими. Словно кто-то вырезал прежнюю картинку и мгновенно подставил на её место новую.

Узкого коридора больше не существовало. Вместо него Юния стояла почти в центре небольшой пустой пещеры с высоким неровным сводом. На камнях поблёскивала влага, издающая мягкий свет, по полу расходились старые трещины, но ни следов людей, ни мебели, ни очередных обрывков чужих воспоминаний здесь не было.

Выходов у пещеры оказалось сразу четыре. Четыре тёмных тоннеля расходились из пещеры в разные стороны. Один был низким и довольно широким, второй быстро уходил вниз, третий изгибался почти сразу за входом, а последний тянулся прямо настолько далеко, насколько позволял увидеть свет.

Если обернуться назад, определить, какой именно из них должен был вести к останкам девушки, уже не получалось. Да и вёл ли?

Юния ощутила запах старых книг ещё до того как смогла увидеть саму комнату, но затем показалась и она. Каменный тоннель начал меняться, как делал это уже ни раз за время её путешествия: в стены словно врастали деревянные панели, под ногами среди неровного камня всё чаще попадались широкие доски, а впереди загорелся тёплый зеленоватый свет.

За очередным поворотом пещера закончилась и Юния вышла в небольшую библиотеку. Она была совсем не похожа на библиотеку Фасги. Тут не было высоких окон или уходящих вдаль рядов, не было фонтана и лестниц. Это место скорее напоминало старое служебное хранилище: тесное, тёплое, заставленное книгами от пола до потолка. Высокие тёмные стеллажи местами вплотную подходили к природному камню, а где-то и вовсе будто продолжались внутри него. На некоторых полках стояли аккуратные одинаковые тома, на других книги были свалены в два ряда, перемежаясь коробками, папками и деревянными каталожными ящиками.

А в самом центре находился длинный стол. Зелёная библиотечная лампа отбрасывала на дерево мягкий круг света. Рядом лежала стопка карточек, чернильница, перьевая ручка и раскрытая книга учёта. За столом сидел мужчина. Пожилой, худощавый, с аккуратно зачёсанными назад седыми волосами. Поверх светлой рубашки был надет тёмный вязаный жилет, на переносице держались тонкие очки. Он что-то записывал и, казалось, вовсе не спешил обращать внимание на появившуюся посреди библиотеки грязную, потрёпанную и явно не слишком довольную жизнью студентку. Только когда шаги Юнии стихли, мужчина поставил точку, промокнул перо и поднял голову. Его взгляд первым делом скользнул по лицу девушки, затем по одежде, задержался на перевязанной правой руке.

— Вижу, путь сюда оказался не самым гостеприимным.

Голос был спокойным. После шёпота Скверны, чужих воспоминаний и людей, которые то существовали, то исчезали вместе с окружающими стенами, его самый обыкновенный голос мог показаться одновременно с тем и самым необыкновенным.

Мужчина снял очки и аккуратно положил их поверх раскрытой книги.

— Если вас это утешит, подобного маршрута я не планировал. — Он посмотрел куда-то за спину Юнии, словно прекрасно знал, что находится там, за тоннелем. — Впрочем, боюсь, к нынешнему состоянию этих мест я имею гораздо меньше отношения, чем хотелось бы.

Лёгкая улыбка тронула его губы.

— Но не сказать, что я не рад подобному обстоятельству.

Только теперь, когда мужчина немного повернулся, можно было заметить странность. Края его одежды на какие-то мгновения проступали сквозь окружающие его предметы. Совсем слегка, почти незаметно.

Он заметил направление взгляда Юнии.

— Вы весьма наблюдательны. — Мужчина снова надел очки. — И если вы собирались спросить, жив ли я, то ответ будет отрицательным. Если собирались спросить, мёртв ли, — всё несколько сложнее. Когда-то меня звали Бенджамин Арлингтон. Полагаю, это имя всё ещё подойдёт мне и сейчас, хотя вне всяких сомнений, где-то там есть уже другой я. Раньше мне довелось быть библиотекарем Академии Фасги. Достаточно долго, чтобы приобрести отвратительную привычку помнить, где лежит каждая бумажка, и достаточно долго, чтобы понять: некоторые бумажки лучше не оставлять там, где их не привыкли искать.

Теперь улыбка на его лице стала чуть заметнее.

— Но об этом, пожалуй, позже.

Арлингтон указал на ближайший свободный стул.

— Можете присесть, если хотите. Отдохнуть. Вы выглядите так, будто вам необходим небольшой отдых.

Затем его взгляд снова остановился на повреждённой руке.

— И не беспокойтесь. Здесь никто не собирается вас не тронет.

Где-то между стеллажами тихо скрипнуло дерево, но Арлингтон даже не повернул головы на этот звук.

— Добро пожаловать в мою библиотеку, мисс...?

— Боюсь, здесь я окажусь бесполезен. — Он опустил взгляд на чашку, - и теперь Юния могла увидеть, что та абсолютно пуста, - и медленно повернул её за ручку. — Я мало знаю о том, что происходит за пределами этой комнаты. Могу строить предположения. Порой слышу что-то. Порой сюда пытается кто-то проникнуть. Но видеть коридоры, следить за людьми или сказать вам, где сейчас ваша спутница, я не способен.

Арлингтон коротко покачал головой и снова поднёс чашку ко рту.

— Если бы мог, признаюсь, моё существование было бы куда занимательнее.

Он немного помолчал и добавил уже серьёзнее:

— Эти пещеры устроены отвратительно сами по себе, не говоря уже про вмешательство Скверны. Пути расходятся, сходятся, иногда приводят туда, куда не должны вести вовсе, а теперь и полны всяких существ. Впрочем, я бы не спешил на вашем месте отчаиваться. Сам я бывал в этих местах не раз, а потому мы можем надеяться, что с вашей спутницей всё хорошо.

Арлингтон поднялся, обошёл стол и направился к одному из стеллажей.

— Вы спросили, почему происходящее оказалось удачно для меня.

Он провёл пальцем по корешкам книг.

— Как я уже сказал, Скверна любит магию. Тянется к ней. Это стало сильной естественной защитой для того, что я пытался утаить. Это же позволяет сохранять мне моё существование в данный момент.

Арлингтон вытащил с полки один из томов и посмотрел на книгу в своих руках. Том оказался довольно большим, в тёмном кожаном переплёте, с потёртыми металлическими уголками. Никакого названия на корешке не было, только знакомый знак раскрытого глаза на обложке. Старик вернулся к столу и с тяжёлым глухим стуком положил книгу перед Юнией.

— Если захотите - можете потрогать, — разрешил Арлингтон. — Это безопасно.

И после короткой паузы добавил:

— Бесполезно, но безопасно.

И действительно, книга была такой, словно была не положена на дерево, а стала его частью. Сдвинуть её не позволял даже край переплёта: никаких зазоров, ни малейшего движения. Обложка так же не поддавалась. Между ней и страницами можно было увидеть тонкую щель, но открыть том не позволяла незримая сила.

Старик вернулся на своё место.

— Когда я обустраивал это место, мне приходилось исходить из неприятного предположения: однажды сюда придут люди, которых я не знаю. Возможно, через год. Возможно, через пятьдесят. Возможно, они будут служить Ложе. Возможно, ненавидеть её. Возможно, вообще ничего не знать о тех причинах, по которым некоторые документы оказались здесь.

Он сложил руки перед собой.

— Просто спрятать бумаги было недостаточно. Хороший тайник однажды найдут. Замок однажды вскроют. Защитные чары когда-нибудь разрушатся. А человеку, который уверен, что имеет право на чужую тайну, особенно трудно объяснить значение слова «нельзя».

На лице Арлингтона снова появилась лёгкая улыбка.

— Поэтому я решил поступить несколько иначе.

Его взгляд переместился на книгу.

— Мне было неважно, насколько хорошо будущий посетитель умеет разгадывать шифры. Неинтересно, насколько он силён. И уж совершенно безразлично, насколько хорошо помнит учебники.

Старик слегка наклонился вперёд.

— Гораздо больше меня интересовало, как он принимает решения. Скажите, насколько неприятно вам бывает порой выбирать, когда ни один из вариантов не обещает хорошего исхода?

Арлингтон задумчиво постучал пальцем по столу.

— Скажите… вы считаете себя справедливым человеком? Не добрым. Не хорошим. Именно справедливым. И если однажды вам придётся выбрать, кому достанется несчастье, которого уже невозможно избежать… как вы решите, кто имеет больше права быть спасён?